Мужчины явно были со мной не согласны.

Трудно было разобрать, что означает эта связь, но в голове промелькнули образы того, как мы ее защищаем и утешаем.

Остальные трое хотели ее баловать.

Неужели это и значит иметь совесть — подавляющее чувство слабости и смятения?

Я обернулся и прошептал:

— Да успокойтесь вы, блядь. Хватит вести себя как сучки. Трах тоже может расслаблять.

Мою грудь обожгла более острая боль.

Похоже, все были со мной не согласны. Трусы.

Я транслировал образы того, как прижимаю ее к стене и трахаю, пока «кошечка» кричит и улыбается под мужские стоны.

Сэйди отступила от двери с растерянным выражением лица.

— Ладно, я вижу, вы тут заняты.

Из моего горла вырвалось низкое, резкое шипение.

— Не смей уходить от меня. Зачем ты пришла?

Сэйди глубоко вздохнула и облизала полные губы, будто нервничала.

Я бы дал ей повод для нервов: мой украшенный драгоценностями член у ее губ.

Сквозь связь прошел импульс осуждения.

Вместо того чтобы развернуться и вбить новых товарищей по стае в пол, я сосредоточился на кошечке перед собой.

Сэйди кивнула, словно приняв решение.

— Я знаю, что это, вероятно, тяжело для всех, но я поговорила с девочками и кое-что поняла.

Я вскинул бровь, а в голове снова всплыли картины того, как я прижимаю ее к стене в шкафу.

Будет ли она кричать и болтать, как Джакс, или будет стонать тихо?

Одно было ясно: в конце концов она поймет, что она — моя собственность, и будет готова к тому, чтобы я ее взял.

Остальные трое мужчин встали рядом со мной, и связь вибрировала от удовлетворения, чем ближе мы подходили друг к другу.

Это была физическая и ментальная связь.

Кошечка прикусила нижнюю губу, глядя на каждого из нас своими огромными рубиновыми глазами. Она сделала несколько глубоких вдохов, будто собираясь с духом.

— Я решила, что пора повзрослеть и вести себя как взрослый человек.

Мой член в штанах стал твердым как сталь. Наконец-то она поняла, что я — хозяин ее души, и что я собираюсь поднять ее и трахать у стены, пока она не забудет собственное имя.

Картины того, как мы все берем ее во всех позах, пронеслись по нашей связи.

Ашер пробормотал:

— Дерьмо, — а Ксеркс застонал. Из горла Джакса вырвался рык.

Теперь мы все были тверды как камни. Аромат корицы от Ксеркса стал приторно-сладким, будто он не мог не реагировать на наши альфа-феромоны.

Сэйди откашлялась и продолжила:

— Я в списке самых разыскиваемых людей твоего отца.

— Нам на это насрать, — прорычал я.

Она грустно покачала голвой.

— Дело не только в этом. Ни у кого из нас еще не было секса, и я думаю, это к лучшему. Честно говоря, у меня были сомнения насчет отношений с вами из-за того, насколько вы все властные.

От ее тона у меня внутри всё перекрутилось.

Она сделала паузу.

— Ну, все, кроме Джакса. Кобра, твой отец был прав в том, что тебе нужна стая, и это несправедливо, если я буду стоять на твоем пути к рождению детей. Может, сейчас тебе всё равно, но когда-нибудь это станет важным.

Связь взвыла волной фрустрации.

Это почти заставило меня упасть на колени.

— Что ты только что сказала? — прорычал я своей кошечке, которая отпрянула с широко раскрытыми глазами.

Сэйди покачала головой.

— Любые отношения между нами пятерыми закончены. Так должно быть.

Ксеркс резко рассмеялся, и всё его поведение стало жестким.

Угроза, исходившая от него во времена работы на королеву фейри, вернулась, когда он прорычал:

— Ты трусиха.

Рубиновые глаза Сэйди вспыхнули гневом.

— Это буквально то, о чем я говорю. Если бы вы повзрослели и вели себя реалистично, мы могли бы поговорить об этом как взрослые люди.

Ашер хрустнул татуированными костяшками пальцев, и рога на его голове увеличились.

— Ты всё равно нас никогда не слушаешь, принцесса. Так какая, к черту, разница, что мы скажем?

Впервые я был согласен с Ашером.

Джакс резко провел руками по своим косам.

— Всем нужно успокоиться. Ты ведь это не всерьез, Сэйди. — Его серые глаза подернулись дымкой предательства.

Новая связь между нами четверыми буквально содрогнулась от агонии и опустошения.

Мы ломались.

Как она могла сказать, что всё кончено, даже не начавшись?

Сэйди отказывалась от нас всех.

Моя кошечка сдавалась.

Она отвергала меня.

Сэйди глубоко вздохнула и одарила Джакса слабой улыбкой, от которой мне захотелось избивать кого-нибудь, пока мозги не полетят.

Ее голос дрогнул.

— Ничего личного. Я просто думаю, что так будет лучше. Джала заметила, что большинство вещей случаются по какой-то причине, и я думаю, в данном случае это правда.

Я усмехнулся. Какая чушь!