Я чувствовал отголоски эмоций каждого, пульсирующие в моей груди, словно нас связали золотым кабелем.

Мы были стаей.

— Как, черт возьми, он мог так с нами поступить? — Ашер ударил кулаком в стену, и на пол посыпалась кирпичная крошка.

Он повернул свою золотистую голову, на которой разрослись ониксовые рога, и рыкнул на Ксеркса:

— Ты — омега. Это ведь делает тебя фертильным или типа того? Нам не нужна гребаная омега-женщина.

Ксеркс завращал клинками еще быстрее, его красивое лицо исказилось в гримасе.

— Только самки омеги гарантированно дают потомство. У самцов омег и самок омег вместе самый высокий шанс на беременность. Я никогда не слышал, чтобы самец омега размножался с альфой-женщиной.

Наш последний проблеск надежды исчез.

Ашер развернулся и с еще большей силой ударил кулаком в стену — вся комната содрогнулась.

Ксеркс тихо пригрозил:

— Не разрушай мой дом.

Янтарные глаза Ашера вспыхнули огнем.

— Думаешь, можешь мне приказывать? Это была твоя гребаная идея сбежать в это королевство. Теперь мы все в дерьме. — Он двинулся на Ксеркса.

— О, прошу тебя, и это говорит альфа, который продал их королеве фейри. — Ксеркс выставил клинок и жестом пригласил Ашера нападать, будто жаждал пролить кровь.

Я откинулся на кровать и бесстрастно наблюдал за ними.

Всё было кончено.

По мне, так они могли хоть четвертовать друг друга.

Я глубже погрузился в надломленную пустоту внутри своего сознания. Снова на свободе и вне контроля. Скованный обстоятельствами.

В ловушке.

— Хватит вам обоим. — Грудь Джакса отозвалась предупреждающим рыком в сторону Ксеркса и Ашера, но в этом не было задора.

Он сполз по стене и потер грудь, словно пытался унять боль от чужих эмоций.

Связь между нами была живой, как электричество.

Живой от гребаной ярости.

Это был пронзительный звук, похожий на сломанный инструмент, раздувающий злобу внутри меня.

Насколько я понимал, узы должны были успокаивать альф и помогать держать их в узде. Они мешали им одичать — так сказал мой чертов папаша.

Если бы внутренняя пустота не поглощала меня целиком, я бы, наверное, рассмеялся.

Какая же это чушь!

Либо всё, что он говорил об узах, было ложью, либо мы слишком сломлены, чтобы это работало нормально.

Агрессия, напряжение и общее недомогание пульсировали в каждом из нас.

Ашер прыгнул на Ксеркса, и его ярость послала разряд гнева через наши узы.

Ксеркс ухмыльнулся, его фиолетовые глаза сверкнули, и он метнул кинжал в голову Ашера.

Татуированный альфа увернулся, но клинок омеги задел один из его ониксовых рогов.

В груди Джакса зародилось предупреждающее рычание, а мои украшения превратились в тени.

Мои змеи хотели присоединиться к хаосу. Укусить.

Поодиночке мы были больны.

Связанные вместе, мы превратились в чертовых психопатов.

Внезапно в комнате раздался стук, резкий, как выстрел.

Джакс замер, вцепившись руками в рубашки Ксеркса и Ашера, пока те мутузили друг друга кулаками.

Тяжело вздохнув, я направился к двери.

Связь гудела всё громче и агрессивнее, пока не обожгла мне грудь, как клеймо.

Мои глаза метались между змеиными и человеческими. Зрение колебалось между обычным и тепловым.

Я распахнул дверь и замер, потому что причина всех наших чертовых проблем небрежно прислонилась к дверному косяку.

На Сэйди было пушистое худи, в котором она казалась совсем крошечной. Ее синяки уже заживали, а белые волосы шелковым полотном ниспадали на плечи — мне нестерпимо захотелось намотать их на кулаки.

Мой член дернулся.

Сладкий аромат клюквенного вина дразняще коснулся моих чувств.

— Гм, я что-то прервала? — Сэйди прикусила нижнюю губу, глядя на теневых змей на моей коже и на остальных троих мужчин, сцепившихся в клубок.

Ее надтреснутый голос звучал хрипло.

В этой безразмерной пушистой одежде она напомнила мне кошечку — так я всегда ее называл.

Впервые связь, объединявшая нас четверых, перестала подстрекать к насилию.

Пронзительный стон, обжигавший нас всех, внезапно рассеялся, оставив после себя прохладное покалывание.

Мы мгновенно успокоились.

Я облизал внезапно пересохшие губы.

— Смотря что ты от нас хочешь. — Намек в моем чувственном тоне был очевиден, и я медленно поправил пульсирующий орган в штанах. На случай, если она не поняла посыл.

Сэйди тяжело вздохнула и потерла глаза.

Через нашу новую связь прошла вспышка боли. Она выглядела маленькой и изможденной, и нашей работой было защищать ее от боли.

А не причинять ее.

Я встряхнул головой в замешательстве. Это были не мои мысли. Это были мысли моих новых соплеменников.

Она может и устала, но это не значит, что я не могу трахнуть ее, чтобы снять эту усталость и заставить ее почувствовать себя лучше.

Очередной укол боли ущипнул меня в груди.