— Делай это сейчас, — с улыбкой сказала Джинкс хорьку, наклоняясь и осторожно опуская его на пол. Хорек начал меняться. В человека. Внезапно на месте зверька появился огромный обнаженный воин с сияющей кожей, ростом выше оборотня. Приказ Джинкс перестал действовать, и лидер волков навел пистолет на нового противника, сам начиная превращаться в волка.

Но обнаженный воин уже заполнил собой пространство внутри щита, напрягая свои впечатляющие мускулы. Даже при частичном превращении у волка не было шансов. Воин сломал волку руку, ударил его в горло и выбил колени. Затем резким движением бицепса он свернул волку шею, перехватил пистолет и несколько раз выстрелил ему в голову и грудь. Всё заняло полсекунды. Напоследок воин раздавил серебристое устройство, висевшее на поясе волка.

Ярко-синий щит исчез. Воин тяжело дышал от ярости, его темные глаза сверкали, черные волосы были всклокочены, а обнаженное тело покрыто брызгами крови. Узел и сладкий аромат лакрицы выдавали в нем омегу. На его правом бедре была татуировка: «Верность». Хорек был человеком. Я была права: Дон приставил к нам шпиона. Джинкс дала воину «пять». На другом конце комнаты Люсинда смотрела на меня широко раскрытыми глазами, по её лицу текли слезы.

Угроза устранена. Я нажала на кнопку отключения оцепенения.

Глава 42. Смерть

Сэйди

Боль накатывала бесконечными волнами, пока мы ехали в машине обратно в особняк.

Все молчали.

Омега представился как Уоррен после того, как Джакс избил его до крови за то, что тот был хорьком-извращенцем.

Теперь Уоррен сидел рядом с Коброй, который мертвой хваткой сжимал затылок омеги своей украшенной драгоценностями рукой.

Уоррен выглядел раскаявшимся; чтобы прикрыть наготу, он обмотал вокруг талии толстовку Сэйди.

— Я знала, кто он, как только Дон отдал его мне, и он всегда вел себя уважительно. Он выходил из комнаты, когда мы переодевались. В этом не было ничего странного, — аргументировала Джинкс, пока мужчины всаживали кулаки в живот Уоррена.

Никто её не слушал.

Теперь мы ехали в тишине.

Правда была петлей на наших шеях.

Аран и Уолтер мертвы.

В животе и груди пекло так, будто меня выпотрошили, было трудно дышать. Мы возвращались в особняк.

Назад к их телам.

Единственное, что удерживало меня от окончательной потери рассудка — это пять братьев, болезненно втиснутых друг на друга на заднем сиденье.

Я всё еще контролировала их.

Мы решили, что это самый надежный способ держать их под уздой, ведь кто знает, какие зачарованные устройства были при них, как у тех волков.

Мы не могли рисковать.

Пот катился по моему лицу, каждая мышца горела.

Бал должен был состояться вечером, и ночь уже уступала место серому утру. Кто знал, прошли ли мы третье испытание? Было ли оно вообще?

Всё несло вонью предательства и саботажа.

Просто одна большая, организованная ложь.

Я дышала через силу.

Люсинда сжала мою руку в своих; её рука всё еще истекала кровью, а глаза были широко распахнуты от шока.

Дон предупреждал нас, что этот мир жесток.

Но всё оказалось гораздо хуже, чем я могла вообразить.

Когда машина остановилась, я потащила братьев Ортега за собой под дождем, но у входа мы замерли.

Главная дверь была изрешечена пулями, а декоративные стекла по бокам разнесены вдребезги. Под ногами хрустели осколки.

Я не могла потерять Аран.

Я бы не вынесла всего этого без неё.

Я отказывалась это принимать.

Руки дрожали так сильно, что я не могла повернуть дверную ручку. Никто не поспешил её открыть, и мы все застыли на пороге, не в силах столкнуться с правдой.

Наконец Ксеркс подошел и открыл дверь.

Кровь была повсюду.

В вестибюле стоял невыносимый запах смерти.

Аран лежала на Уолтере, словно пыталась прикрыть его своим телом; оба были изрешечены пулями.

Никто не мог выжить после такого.

Я рухнула и выплеснула желчь на окровавленный мрамор.

Люсинда и Джала присоединились ко мне. Джесс осела на пол.

Ксеркс отпрянул.

Уоррен застыл в дверях, с ужасом глядя на сцену.

Альфы не двигались.

Ноги подогнулись, и я упала на колени. Братья Ортега повторили моё движение — моя сила всё еще окутывала их.

Я закричала.

И они закричали тоже.

Джинкс была единственной, кто подошел к телам.

Я повалилась вперед на предплечья; боль в теле была такой острой, что я не могла плакать, не могла ничего сделать, пока мир рушился вокруг.

Малышка опустилась на колени перед телом Аран и ткнула его пальцем.

Она резко вскинула голову и широко раскрыла глаза.

— Она... — прошептала она так тихо, что я не расслышала концовку.

Меня снова вывернуло желчью.

Джинкс отшатнулась, её взгляд был безумным.

— Она жива.

Эти слова пробились сквозь пелену.

Я поползла вперед по битому стеклу и крови, а братья Ортега бездумно следовали за мной.

— Аран! — закричала я, припадая к своей лучшей подруге.