Её тело было покрыто пулевыми отверстиями, каждый дюйм бледной кожи окрасился в красный. Кожа была ледяной, холоднее снега.

Она была мертва. Это была жестокая шутка.

Я содрогнулась.

— Посмотри на её грудь — голос Джинкс доносился словно издалека.

Грудь Аран представляла собой месиво из ран.

Я смотрела на неё с абсолютной сосредоточенностью, отказываясь моргать, заставляя себя вглядываться в эту бойню, которой стала моя подруга.

Совсем слабо…

Она приподнялась.

Я распахнула глаза и схватила её за плечи, тряся изо всех сил.

— Проснись! — вопила я, царапая её окровавленную кожу.

Рассудок окончательно покинул меня.

Ашер упал на колени рядом.

— Как это возможно?

Мне было плевать «как» и «почему». Было абсолютно всё равно. Важно было только то, что она всё еще дышала.

— ПОМОГИТЕ ЕЙ! — исступленно кричала я всем подряд, не понимая, чего именно прошу, но зная, что мы должны что-то сделать.

Хоть что-нибудь.

Пот заливал тело, усилие от использования магии крови смешивалось с едкой надеждой, выжигающей меня изнутри. Я повалилась на спину рядом с Аран, заходясь в маниакальном крике.

Ксеркс выкрикнул что-то о медицинской аптечке.

Горничные суетились вокруг нас.

Я молилась всем богам и обещала себе и им всё, что они захотят, лишь бы она жила.

Братья Ортега лежали на полу рядом со мной — безмозглые марионетки, привязанные к моей воле.

Ксеркс заливал флаконы с жидкостью в горло Аран, а Ашер щипцами вытаскивал зачарованные пули, застрявшие в плоти — те, что не прошли насквозь в Уолтера.

Грудь дворецкого не двигалась.

Слезы катились по щекам Ксеркса, пока он работал, каждые несколько секунд поглядывая на Уолтера.

Оплакивая его.

Девушки смывали кровь с кожи Аран, а Джакс перетягивал её конечности ремнями, чтобы остановить кровотечение.

Её грудь продолжала вздыматься, но сама она была холодна как ледник.

Ксеркс перестал заливать жидкость и начал колоть её иглами.

Джинкс помогала Ашеру вытаскивать пули.

Осколки оконного стекла оставили глубокие порезы по всему её телу. Джала, Кобра и Джесс зашивали их.

Уоррен подавал припасы, мокрые тряпки и лекарства, пока Ксеркс кричал на него, требуя принести еще.

Истощенная использованием своих сил, я не могла ничего, кроме как лежать среди этой бойни и молиться.

Прошли часы.

Состояние Аран не менялось.

Я смотрела ей в лицо, желая, чтобы она очнулась.

Я оскорбляла её, называла всеми грязными словами, которые знала, и обещала, что буду преследовать её в долине бога солнца, если она посмеет меня бросить.

Уоррен сказал что-то о приближающейся смерти.

Я осыпала его проклятиями, пока он не побледнел и не замолк.

Ксеркс продолжал работать: колоть, вводить препараты, приказывать горничным нести новые лекарства из запасов. Они возвращались с полными сумками, и он, не раздумывая, колол её иглами.

Ашер извлекал пулю за пулей, работая в изнурительном темпе, отказываясь останавливаться, пока сотни фрагментов не были удалены из её плоти.

Аран не просыпалась.

Время летело быстрее.

У меня кружилась голова, пот заливал глаза, зрение плыло — я использовала магию крови гораздо дольше, чем следовало.

Всё было натянуто до предела, и мир вращался вокруг меня.

Если в третьем испытании была хоть капля правды, нам нужны были братья.

Я не отпускала их.

Послышался долгий, прерывистый вдох, и кто-то резко закашлялся.

Я медленно повернула голову, лежа на окровавленном полу в позе морской звезды, в сторону подруги.

Голубые глаза Аран были открыты, она кашляла.

Впервые слезы брызнули из моих глаз, я захлебнулась в рыдании. Никогда в жизни я не чувствовала такого облегчения.

Нет слов, чтобы описать это чувство.

Я поползла к ней, всхлипывая.

Девочки плакали вместе со мной.

Слезы бежали по лицу Ашера.

Ксеркс помог Аран сесть; мы все содрогнулись, видя её изувеченное состояние и зияющие раны на теле.

Она не должна была выжить.

Прокашлявшись, Аран выдавила хриплым голосом:

— Ой.

Все рассмеялись.

— Дура набитая, — прорычала я; пот всё еще застилал глаза, а мышцы горели.

Аран подняла руки и осмотрела пулевые отверстия.

— Черт. — От неё исходил холод, белый туман, потрескивающий в воздухе.

— Как ты посмела позволить им так в тебя стрелять? — Мой голос дрожал от ярости.

— Дерьмо, — повторила Аран, оглядываясь широко раскрытыми глазами.

Её лицо омрачилось, когда она увидела мой изможденный вид.

Мы обе знали, что она сильна. Даже если она этого избегала, внутри неё была тьма.

Не было шансов, что град пуль застал бы её врасплох. Она не могла не успеть что-то предпринять в ту долю секунды.

Она виновато опустила взгляд.

Мы обе это понимали.