По дороге к дому мальчики бегут вперед, а Ноа идет рядом с ней. Эйми перехватывает поудобнее теплый контейнер в руках, размышляя над словами Маркуса. Она не знает, чему верить. Мысль о романе между Лизой и Антоном кажется полным абсурдом, и все же Гвен была так уверена. И в одном Гвен оказалась права: то, как взбесилась Лиза, узнав, что Ноа проводит время у Кэти, выглядело очень странно. Но сейчас невозможно понять, было ли это просто очередной вспышкой Лизы в ее привычном репертуаре или же она действительно знала о делах Антона. Чтобы докопаться до истины, Эйми придется спросить ее лично и самой оценить реакцию.

— Мамочка, а Кай сказал, что папу Джорджа и Рафи убили. Но ты же говорила, что он погиб в автокатастрофе. — В голосе дочки звучат легкие обвиняющие нотки.

— Ну… его сбила машина. Я именно так и сказала.

— Кай сказал, что убийца разгуливает на свободе.

— Что он сказал? — Эйми резко останавливается.

— Сказал, что мне нужно подпереть дверь стулом, чтобы убийца не забрался ко мне. Но мне кажется, он просто хотел меня напугать.

— Ему не следовало так говорить, — твердо произносит Эйми. — Я поговорю с Лизой.

— Нет! Не надо. Пожалуйста, ничего не говори. Обещаешь?

Эйми вздыхает и идет дальше:

— Ладно, не буду. Но я не хочу, чтобы ты боялась. Никто не собирается причинять тебе вред. Он мальчикам то же самое сказал?

Ноа качает головой:

— Нет, только мне. Но это была случайность? Или его нарочно?

Мальчишки уже забежали в дом, оставив входную дверь распахнутой настежь. Эйми замирает на крыльце, не зная, что ответить. Взрослые вроде как должны знать ответы на все вопросы, но у нее нет ни одного.

— Мы пока не знаем точно. Полиция сейчас пытается во всем разобраться. Но я не хочу, чтобы ты тревожилась. Ты в безопасности. Хорошо?

Ноа кивает и переступает порог темного дома. Эйми идет следом, переходя из комнаты в комнату и щелкая всеми выключателями подряд. На кухне она нарезает морковные палочки и ломтики яблок, раскладывает рис с креветками по тарелкам и зовет всех ужинать.

— Раз папы нет, можно мы посмотрим что-нибудь за едой? — спрашивает Ноа.

Мальчики тут же подхватывают идею, затевая спор о том, какое шоу включить. Эйми уступает: у нее нет сил воевать сегодня за экранное время. Дети хватают тарелки со стаканами и убегают в гостиную. Эйми остается за кухонным столом одна, глядя в глухую черноту заднего двора. Прожекторы во дворе Гвен вспыхивают и тут же гаснут. Может, она выпустила Сабабу. А может, датчики движения сработали на лису. До дома Гвен всего каких-то десять метров, но кажется, будто их разделяют миллионы километров. До чего же странно: каждая из них выполняет привычный пригородный ритуал вечернего ужина, пока их мужья отсутствуют.

Пропал без вести. Но не погиб. Скотт вернется.

После ужина дети сгружают посуду в раковину и уносятся наверх. Обычно они со Скоттом моют посуду вдвоем. Уборка на кухне всегда была их временем поделиться тем, как прошел день. Она думает о его машине, запертой в том сарае. Как она там оказалась? Он сам заехал туда? Его заставили? Эта неизвестность невыносима. Всю свою жизнь она стремилась к стабильности, а теперь вынуждена признать, что, возможно, совсем не знает человека, на которого привыкла полагаться во всем.

Слова Джона Блока всплывают в памяти злой насмешкой:

«Не перестаю поражаться. Люди могут быть женаты и спать в одной постели десятилетиями, понятия не имея, кто находится рядом с ними».

Эйми поднимается наверх и начинает перебирать ящики Скотта. Она не ищет ничего конкретного, но надеется, что какая-нибудь вещь всколыхнет запрятанное воспоминание, разбудит спящее знание. Но в ящике с носками или под аккуратно сложенными свитерами Скотта нет никаких скелетов. В его прикроватной тумбочке она находит стопку открыток с недавнего дня рождения. Одна от нее, самодельные от детей и одна в желтом конверте с обратным адресом из Северной Каролины, где живет его тетя Кей. Эйми открывает открытку и пробегает глазами текст. Стандартная карточка от Hallmark — тетя просто черкнула свое имя внизу, и все. Она — единственная оставшаяся родня Скотта, и сейчас этот факт кажется Эйми особенно значимым. С тремя сводными братьями, отцом и Деб у самой Эйми всегда был целый клан за спиной. Праздники они неизменно проводили в Балтиморе, и со дня их свадьбы Скотт всегда с радостью ездил с ней, наслаждаясь тем, что стал частью большой шумной семьи. Ей нравилось, когда он был рядом на этих семейных посиделках. Он ладил со всеми и каким-то поразительным образом помогал ей самой чувствовать себя своей среди родных. Но теперь она с подозрением думает о тете Кей.

Эйми бросает взгляд на часы: всего начало десятого. Еще не слишком поздно для звонка. Только не по такому важному делу.

Ее потряхивает от волнения. Ей еще никогда не приходилось звонить тете Скотта. Номер сохранился в телефоне лишь потому, что пару лет назад они проезжали через Северную Каролину и заглянули к ней на скорый обед.