Тетя Кей снимает трубку сразу же. Они перебрасываются парой дежурных фраз, и Эйми снова вспоминает, что, несмотря на весь свой ум, Кей, являясь преподавателем математики в местном муниципальном колледже, напрочь лишена навыков светского общения.

— На самом деле я звоню с тяжелыми новостями.

— Надеюсь, тебе не нужны деньги, — сразу перебивает Кей. — У меня их нет. Я вообще сдала комнату жильцу.

— Нет, нам не нужны деньги. Дело в Скотте.

— Он что, опять во что-то вляпался?

Сердце Эйми пускается вскачь:

— Что значит «опять»?

— Неважно, говори быстрее, что тебе нужно. Мне нужно проверять работы.

— Скотт пропал, тетя Кей. Его ищет полиция. Я очень за него боюсь, — она делает паузу, но Кей молчит. — Кажется, его шантажировали. Вы случайно не знаете, с чем это связано?

— Мне не нужны неприятности. — На том конце провода слышится шуршание бумаг.

— Конечно, — говорит Эйми. — Мне тоже.

Что Кей имела в виду? Это было непохоже на обычную осторожность пожилой женщины, привыкшей к одиночеству. В ее голосе сквозила резкость. Где хоть капля тревоги за племянника?

— Я была рада приютить его и помочь ему окончить школу, встать на ноги. Я дала ему крышу над головой и еду.

— Я знаю. И он всегда был вам очень благодарен.

— Но на этом все. Я не собираюсь ни во что впутываться. Желаю удачи, но помочь ничем не могу. Пожалуйста, больше сюда не звони.

Эйми судорожно втягивает воздух, не в силах скрыть ошеломление:

— Тетя Кей, вы же не серьезно?

— Вполне серьезно. И на твоем месте я бы наняла хорошего адвоката.

Глава 36

ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ

Вопрос, который Лиза никак не могла выбросить из головы, звучал просто: что знает Эйми?

Она ни за что не смогла бы напрямую спросить подругу, в курсе ли та, что ее муж может быть убийцей и скрывается. О таких вещах не говорят невзначай посреди разговора о том, в каких летних лагерях еще остались свободные места на август.

Но Лиза понимала, что ей необходимо выяснить, сколько Эйми известно о прошлом Скотта. Если это и ее тайна тоже, если она взяла на себя обязательство выгораживать Скотта, тогда Лиза поможет ей и тоже будет держать язык за зубами. Это свяжет их еще крепче. Ничто и никогда не сможет встать между ней и Эйми. Но если Эйми ничего не знает, тогда Лизе придется принять решение. Бездействовать нельзя. Какой смысл таскать с собой шашку динамита, если никогда ее не взрывать?

В День поминовения стояла удушающая жара, и на общем пикнике в местном клубе при бассейне яблоку негде было упасть от семей с детьми. Вооружившись квартой картофельного салата из «Giant», Лиза отправилась к бассейну вместе с Маркусом и Каем. Гвен пришла к самому открытию и успела занять полдюжины шезлонгов, накрыв их турецкими полотенцами в бело-голубую полоску, а заодно окупировала один из немногих стеклянных столиков под зонтом.

Оставшись караулить места, Лиза села за столик вместе с Эйми, пока остальные отправились стоять в длинной, извивающейся очереди к шведскому столу.

Лиза достала флакон с маслом для загара и принялась втирать его в плечи. Благодаря средиземноморским корням она никогда не обгорала и чувствовала себя на высоте, только когда ее кожа покрывалась бронзовым загаром. Напротив нее в тени зонта сидела Эйми и щедро мазала веснушчатую кожу густой белой жижей. Лиза долго размышляла, как подступиться к теме прошлого Скотта, чтобы прощупать почву и понять, знает ли Эйми хоть что-то. Не хотелось выглядеть навязчивой или подозрительной, а лишь по-дружески любопытной. Найти идеальный баланс было главной задачей. Лиза была уверена: Эйми понятия не имеет, что Скотт когда-то жил в Калифорнии, как показал недавний разговор о поездке в те края, но ведь это не исключало того, что Эйми знала: Скотт от чего-то бежит?

— Кроме Внешних отмелей, у вас есть какие-нибудь грандиозные планы на лето? — спросила Лиза.

Эйми надела огромную соломенную шляпу от солнца.

— Да нет. Все как обычно. Выберемся на недельку к папе с Деб.

Лиза кивнула. Она знала, что отец и мачеха Эйми держат питомник растений недалеко от Балтимора, а их дом стоит так близко к Чесапикскому заливу, что Эйми с детства привыкла к каякам и лодкам. Всякий раз, когда Эйми рассказывала о детстве или о поездках домой, Лиза чувствовала укол зависти. Ей самой возвращаться было некуда. С матерью она перестала общаться через пару лет после колледжа из-за инцидента с облигациями на предъявителя. Лиза нашла их в коробке на дальней полке бельевого шкафа и обналичила, чтобы оплатить мебель, телефон и приличную одежду для своей первой настоящей работы в офисе. Это был импульсивный, глупый поступок, но мать, узнав обо всем, снисхождения не проявила. Она пригрозила пойти в полицию. У Лизы не осталось иного выбора, кроме как вычеркнуть ее из своей жизни. Она уехала из Сиракьюса в Вашингтон и больше никогда не оглядывалась назад.

— Звучит красиво, — произносит она.