Предыдущий день на склонах превратился в сплошное мучение: Лиза ненавидела каждую секунду, проведенную на этом пронизывающем холоде. Ей достались зеленые трассы, так называемые «лягушатники», где мимо нее со свистом проносились дети. Она надеялась хотя бы на компанию Кая, но тот с головой ушел в сноуборд и к полудню уже перебрался на более сложные спуски. Маркус скатился с ней пару раз и, откровенно заскучав, бросил ее ради крутых виражей. В итоге Лиза симулировала растяжение лодыжки, чтобы остаток дня провести в шале у пылающего камина: потягивать какао с ликером, листать ленту в соцсетях и завидовать соседям, улетевшим на каникулы на Карибы с их белоснежным песком и лазурной водой, пока сама она застряла на ледяных ветрах северного Вермонта.

Этим утром, поднимаясь по лестнице на кухню к завтраку, она нарочито сильно прихрамывала. Сама она не собиралась ничего говорить: нужно было, чтобы кто-то заметил. Этому ее научила мать. Люди относятся к тебе с куда большим сочувствием, когда сами обращают внимание на твои страдания. Но никто ничего не замечал. Лишь когда Лиза встала за добавкой кофе и заковыляла через кухню, Эйми наконец обратила на нее внимание.

— Боже мой, Лиза, ты в порядке?

— Все нормально. Кажется, просто немного потянула ногу.

— Тебе бы хорошенько ее забинтовать перед выходом на склон, — сказал Скотт. — Могу дать тейп, если нужно.

— Парочка таблеток ибупрофена и будешь как новенькая, — вставил Маркус.

У Лизы все внутри оборвалось. Они что, всерьез собираются заставить ее кататься с больной ногой? Да, на самом деле травмы не было, но они-то об этом не знали. Ведьмогла же быть. Она и правда вчера разок-другой шлепнулась и вполне могла подвернуть лодыжку. Налив кофе, она развернулась и, хромая, побрела обратно к столу, морщась от боли при каждом шаге.

— Наверное, вы правы. Все обойдется. — Она с силой прикусила губу, осторожно опускаясь на стул.

— Ну уж нет, — вмешалась Эйми. — С такой ногой никаких лыж. Тебе лучше остаться дома и отдохнуть.

— Может, отвезти тебя в клинику? — в голосе Гвен сочилось фальшивое сочувствие. Неужели никто, кроме Лизы, этого не видит? — Вдруг там перелом?

— В праздники эти клиники забиты под завязку, — заметил Антон. — Застрянешь там на полдня.

— И все же береженого бог бережет, — не унималась Гвен. — Я могу свозить тебя после завтрака.

Гвен была бы только рада: сплавить Лизу на весь день в какую-то захудалую деревенскую больницу. Пришлось проявить чудеса изворотливости, но Лизе удалось пройти по тонкой грани, показав, что на лыжи ей никак нельзя, но и до визита к врачу дело еще не дошло. Перед самым уходом на склон Гвен спросила, не трудно ли ей будет просто выпустить Сабабу на улицу по нужде.

— Если, конечно, тебе не слишком больно ходить.

Лиза с готовностью согласилась. Да плевать, если Гвен обо всем догадалась. Она знала: попробуй Гвен сказать о ней хоть что-то дурное Эйми, она лишь сама выставит себя в невыгодном свете — злобной сплетницей. Ни Эйми, ни мужчины не считали ее симулянткой. У них Гвен поддержки не найдет, ее упреки сочтут мелочными и ядовитыми. Эта мысль наполнила Лизу сладким удовлетворением, и она даже почти захотела, чтобы Гвен ляпнула про нее какую-нибудь гадость за спиной, просто чтобы ее тут же осадили.

Когда вся компания уехала, Лиза настолько вжилась в роль, что продолжала хромать по дому, поднимаясь наверх, хотя вокруг не было ни души.

На третьем этаже она бегло осмотрела спальни: ей было любопытно, что взяли с собой Гвен и Эйми. Всегда занятно заглянуть в чужие ритуалы красоты и узнать, какие вещи другие женщины считают незаменимыми в поездках. Она без зазрения совести воспользовалась омолаживающей сывороткой Гвен, примерила один из ее кашемировых свитеров и полистала ее дневник благодарности. Тот оказался именно таким пресным и скучным, как она и ожидала:«Так благодарна за моих мальчиков. Так счастлива провести этот семейный отпуск».

В верхнем ящике прикроватной тумбочки Лиза наткнулась на баночку «Ксанакса», отпускаемого по рецепту, и тут же сунула ее в карман. Лиза тихонько прыснула, представив, как Гвен накрывает паническая атака, а таблеток нигде нет. Вот дура, будет думать, что забыла их дома. Надо будет не забыть подбросить баночку куда-нибудь в доме Гвен, когда они вернутся в Бетесду.

Ближе к вечеру Лиза заскучала настолько, что решила выгулять Сабабу, который уже принялся жалобно скулить у задней двери. Ледяной ветер хлестал по щекам, обжигая кожу. Скоро сядет солнце, и все вернутся. Плечи Лизы окутала тяжелая волна меланхолии при мысли о той бурной энергии, которую они принесут с собой. Проведя весь день на свежем воздухе, они будут сыпать шутками и историями, их связь станет еще крепче, а она окажется еще более чужой на этом празднике жизни.

Она пошла по поселку, изредка встречая возвращавшихся из леса людей на снегоступах. Когда никто не смотрел, хромать не требовалось. Лиза заранее почитала в интернете про легкие растяжения: большинство из них проходило за сутки, так что к вечеру спектакль можно было сворачивать.