Но теперь, в свои сорок с лишним, она понимала жизнь куда лучше, чем в наивные восемнадцать. И знала: пусть боль и страдания — ее вечный крест, свои поступки она способна держать под контролем. Ошибок прошлого она не повторит. Судья в этот раз не будет столь снисходителен.

Но и отрицать очевидное Лиза не могла: если бы Гвен исчезла, жизнь стала бы в разы лучше.

Лиза крепко зажмурилась и представила их с Эйми на похоронах Гвен. Убитые горем подруги держатся за руки, поддерживая друг друга. Общее горе сплотит их. Укрепит дружбу навечно. Лиза вновь станет для Эймилюбимым человеком . В конце концов, Эйми будет приходить именно к ней всякий раз, когда захочет вспомнить Гвен. Лиза нахмурилась. Это может оказаться утомительным. Притворяться до конца дней, будто смерть Гвен разбила ей сердце... Она непременно оступится; рано или поздно на фасаде покажется трещина. Да и оплакивать Гвен ей совершенно не хотелось. Нет, чем больше она размышляла, тем яснее понимала: смерть Гвен станет для нее катастрофой. Весь район начнет превозносить покойную; после смерти та превратится в святую мученицу. От одной этой мысли тошнило. Зная местных мамаш, они наверняка откроют благотворительный фонд ее имени. И тогда от тени Гвен не удастся избавиться никогда.

Лиза перевернулась на бок, лицом к приоткрытому окну, сквозь щель которого тихо просачивался морозный воздух Вермонта.

Нет. Убивать Гвен нельзя.

Должен быть другой способ ее уничтожить.

Глава 8

НАСТОЯЩЕЕ

Эйми крепче сжимает руль пикапа и неотрывно смотрит на дорогу, изо всех сил стараясь скрыть эмоции, чтобы не напугать Ноа. На Ривер-роуд почти нет машин; она проезжает над кольцевой и направляется в сторону Потомака, где живет Кэти. После того как она отвезет дочь, ей нужно проконтролировать посадку кустов голубики, а потом можно будет вернуться и узнать, чем помочь Гвен. Весь мир ее подруги только что пошел прахом, и Эйми хочет быть рядом, потому что ей самой когда-то отчаянно не хватало поддержки после смерти матери. Что до Скотта, она уверена: он сможет объяснить запись с камеры. Она ведь даже не слышала, как он уходил или возвращался. Куда он мог пойти?

Этому наверняка есть совершенно разумное объяснение , твердит она себе.

— Мам, вон там, поворачивай! — Ноа указывает на въезд на подъездную дорожку. Эйми сбрасывает скорость и поворачивает. Она настолько ушла в себя, что чуть не проехала мимо. Старый фермерский дом Кэти с опоясывающей террасой каким-то чудом избежал сноса и не уступил место выросшим вокруг сказочным особнякам. Он стоит на участке в пару акров, а сбоку даже сохранился старый амбар, которому явно не помешал бы основательный ремонт. Когда-то в Потомаке держали немало конных ферм, и Эйми невольно думает о том, какой фермой когда-то была эта.

Стоит пикапу затормозить, как Ноа выскакивает из кабины и мчится к крыльцу.

Кэти распахивает дверь:

— Заходи, заходи!

Ноа влетает в дом, на бегу обнимает хозяйку и тут же уносится, как догадывается Эйми, прямиком к котятам.

— Мне так неловко, что я вот так вас стесняю, — произносит Эйми, мечтая поскорее уехать без лишних разговоров. Но казаться невежливой нельзя: Кэти поступила очень великодушно, разрешив Ноа прийти.

— Никакого стеснения, брось. — Кэти идет на кухню и бросает через плечо. — Кофе? Только что сварила свежий.

В доме Кэти антикварные семейные реликвии причудливо переплетаются с богемными деталями. Старинная карта острова Блок в деревянной раме висит по соседству с абстрактной акварелью. Эйми идет за ней в просторную, залитую светом кухню, где Кэти уже суетится у плиты. Ее длинные серебристые волосы уложены на затылке в аккуратный узел, на ней топ жемчужно-серого оттенка и длинная юбка чуть темнее.Она выглядит потрясающе элегантно для пожилой женщины , — думает Эйми и тут же одергивает себя за стереотипы о возрасте. Оказавшись рядом с женщинами таких лет, она порой ловит себя на мысли: а какой сейчас была бы ее собственная мама? Она ушла, когда Эйми училась в старших классах, не дожив и до сорока пяти. Была бы она такой же утонченной дамой за шестьдесят, как Кэти? Или походила бы на ее мачеху Деб — практичную, вечно в спортивных штанах, водолазках и кроксах?

Кэти протягивает ей чашку:

— Держи.

— Спасибо, — берет ее Эйми. — Но я совсем ненадолго. Нельзя опаздывать на высадку, да и утро выдалось совершенно безумным.

Лицо Кэти омрачает тревога:

— Боже мой, что-то случилось?

— Да, если честно. — Эйми подносит кружку к губам и вдыхает пар. Руки предательски подрагивают. Вот тебе и попытка отложить эмоции на потом. — Мужа моей подруги нашли мертвым.

Кэти шумно втягивает воздух и прижимает ладонь к груди, прямо поверх крупного кулона из зеленого нефрита:

— Господи милосердный… Какой кошмар. Что произошло?