Медленно подчиняюсь, моя задница оказывается прямо перед его лицом. Он глубоко втягивает воздух и глухо стонет. Долго удерживать такое положение я не смогу, но пока чувствую себя достаточно устойчиво, если он решит трахнуть меня.

Но у входа в мою влажную киску я ощущаю вовсе не его член. Что-то твердое. Холодное.

Я замираю. Страх сковывает, лишая возможности пошевелиться, даже несмотря на то, что возбуждение каплями скользит по внутренней стороне бедер.

— Такой красивый холст. Я буду трахать тебя рукоятью, потому что ты была хорошей девочкой. Но перейдешь дорогу – и я изрежу тебя на ленточки, девочка.

— Я не перейду тебе дорогу. Мы одна команда.

На мгновение он замирает. И это неожиданно придает мне смелости. Приятно знать, что я влияю на него ничуть не меньше, чем он на меня. И ни один из нас не имеет ни малейшего представления, что с этим делать.

— После того как трахну тебя, нарисую красивые узоры на твоей коже. Может быть, даже вырежу свое имя, — дразнит он, пока рукоять ножа медленно проникает внутрь.

Мысленно благодарю всех богов за то, что он использует охотничий нож, а не скальпель. Все мысли тут же улетучиваются, когда другой рукой он начинает ласкать мой клитор.

— Тебе нравится? Нравится быть моей маленькой куклой для траха? Ты ведь сделаешь всё, что я скажу, не так ли?

Из моего горла вырывается жалобный всхлип, когда он вытаскивает нож почти до самого конца рукояти, а затем снова толкает внутрь. Этот звук словно подстегивает его. Движения становятся резче. Быстрее. Другой рукой он то гладит мой клитор, то сжимает его пальцами, то шлепает по нему, пока не начинаю стонать от желания и умолять его о разрядке.

— Пожалуйста, Ганнибал. Пожалуйста, мне нужно кончить, — слезы текут по щекам и впитываются в диванную подушку подо мной.

— И что ты мне за это дашь?

— Всё что угодно! — выкрикиваю я.

— Тогда кончай, куколка. Кончай и позволь мне забрать свою награду.

Он сильно сжимает мой клитор, и из горла вырывается крик, когда меня накрывает оргазм. Ноги подкашиваются, но он подхватывает меня, продолжая двигаться, пока медленно опускает на пол.

Когда оргазм наконец утихает, он вытаскивает нож, а затем проводит острием вверх по моей спине. Чувствую резкий укол боли и понимаю, что он всё-таки рассек кожу.

С шипением втягиваю воздух, но не сопротивляюсь. Позволяю ему получить то, чего он хотел. Мгновение спустя его язык скользит по свежим царапинам, которые он только что оставил, и он буквально слизывает кровь с моей кожи, как тот самый чокнутый псих, которым и является.

— Черт, какая же ты вкусная, — стонет он.

И в его голосе вновь появляется тепло. Монстр постепенно отступает.

— Повернись ко мне, куколка.

Медленно разворачиваюсь и сажусь на пол, прислонившись спиной к дивану. Он внимательно изучает мое лицо. Взгляд скользит по каждой черте, словно пытаясь прочитать мысли и убедиться, что со мной всё в порядке.

— Всё нормально?

Слов у меня нет, поэтому просто киваю.

— Хорошо.

На его губах появляется удовлетворенная улыбка.

— Потому что теперь моя очередь. Ты сказала, что я могу получить всё, что захочу.

Он поднимается на ноги и начинает раздеваться. Снимает всё до последней вещи.

А затем, уже полностью обнаженный, снова надевает клубный жилет.

— Сейчас ты запрокинешь голову и возьмешь член своего президента в рот. Я буду трахать тебя в горло, пока не кончу. Так что тебе лучше надеяться, что я успею кончить раньше, чем ты потеряешь сознание. Но не переживай, если понадобится, я знаю, как привести тебя в чувство.

Моргаю, невольно задаваясь вопросом, не переоценила ли собственные возможности. Но времени передумать Ганнибал не оставляет.

Перешагнув через меня, он становится так, что мои ноги оказываются по обе стороны от его тела, и наклоняется вперед.

— Откинься назад, открой рот и впусти меня.

Его голос звучит жестко. Приказ не оставляет места для возражений.

— Да, мистер президент.

На долю секунды уголки его губ дергаются в намеке на улыбку. Открываю рот и принимаю его. Но Ганнибал не дает мне привыкнуть. Не действует постепенно. Просто вводит член настолько глубоко, насколько это возможно, и неотрывно смотрит в глаза.

— Расслабь горло и впусти меня.

Я стараюсь. Но это не так-то просто, особенно во время беременности, когда рвотный рефлекс уже совсем не тот, что раньше. Он подается вперед, заполняя горло и вызывая рвотный спазм. По щекам текут слезы, пока он остается неподвижным. Паника уже готова захлестнуть меня, когда он наконец отстраняется.

Я закашливаюсь, жадно хватая ртом воздух и вытирая лицо тыльной стороной ладони, а он уже готов продолжить.

— Глубокий вдох.