— Разбей пирамиду белым шаром и посмотрим, что упадет в лузы. От этого и будем отталкиваться.

— Хорошо. Сейчас?

— Давай.

Я наблюдаю, как она перекатывает кий между пальцами вперед-назад, и невольно чувствую, как напрягается член, когда воображение подсовывает совсем другую картину.

Раздается громкий треск удара. Шары разлетаются по столу во все стороны, и сразу три полосатых шара падают в лузы.

— Повезло. Значит, твои полосатые.

— Красивые, — улыбается она.

— Ага, — бормочет Байт, примериваясь к удару.

Шар едва не попадает в лузу.

— Теперь моя очередь?

Он кивает, и Лола обходит стол. Заметив меня, она наклоняется вперед, открывая мне идеальный вид на соблазнительную задницу.

— С животом неудобно.

— Не напрягайся, Лола. Это просто игра. Попробуй.

Она кивает и ударяет по белому шару. Тот врезается в красный полосатый, отправляя его прямо в лузу.

— Неплохо. Ты прирожденный игрок.

— Правда так думаешь?

Она улыбается, переходит к следующему удару и забивает еще один шар. А потом еще один. И еще. Только когда Лола подряд отправляет в лузы пять шаров, Байт подозрительно щурится.

— Может, хочешь мне кое-что рассказать, Лола?

— Ага. Это было весело.

Он тяжело вздыхает и переводит взгляд на меня.

— Черт возьми, да она акула. И ты меня даже не предупредил?

— А откуда, по-твоему, я должен был знать?

Мэнни подходит к столику и ставит передо мной яркий фруктовый коктейль, а рядом бутылку пива.

— Радуйся, что не успел поставить на кон деньги. Она никогда не проигрывает.

Он уходит как раз в тот момент, когда Лола забивает черный шар и с улыбкой протягивает Байту кий.

— Спасибо за игру. Хочешь сыграть еще раз? Никакого давления, — поддразнивает она.

Байт бормочет себе под нос, что его бессовестно развели, и уходит. Она лишь пожимает плечами и направляется к моему столику. Подтянув стул ближе, наклоняюсь к ней.

— Не могу поверить, что ты развела Байта как новичка.

— В свое оправдание скажу, что это он вел себя так, будто я вообще играть не умею.

— То, как ты его уделала, было чертовски сексуально. Уже начал думать, что он сейчас расплачется.

— Что тут скажешь? У меня много скрытых талантов.

— Это точно, куколка. Еще каких.

Элмо плюхается на стул напротив, хватает мое пиво и делает несколько больших глотков прежде, чем я успеваю возмутиться.

— С Рэйзл покончено. Татуировку свели, хотя Джесси была настолько добра, что даже перевязала ожог. Вещи собрали и вышвырнули вместе с ней. Заодно объяснили: если она еще хоть раз ступит на территорию «Душ Воронов», мы закопаем ее прямо в этой земле.

— Отлично. Сучка должна радоваться, что я ее не убил.

Элмо хмыкает, а потом переводит взгляд на Лолу.

— В бильярд играешь?

Лола и глазом не ведет.

— Ну, могу попробовать.

— Пошли, научу.

Он поднимается, а я смотрю на Лолу и начинаю смеяться.

— Заставь этого расплакаться.

На ее губах появляется невинная улыбка.

— Постараюсь.

Прикусываю губу, не зная, что и думать обо всем произошедшем и как вообще это осмыслить. Я была ...

Прикусываю губу, не зная, что и думать обо всем произошедшем и как вообще это осмыслить. Я была уверена, что меня будут сторониться. По крайней мере, пока Ганнибал не смотрит. Но всё оказалось совсем не так.

Да, поначалу было неловко, не знала, чего ожидать, и из-за этого постоянно была настороже. Люди вели себя со мной сдержанно, но я больше не чувствовала той неприязни, к которой привыкла. Наоборот, в воздухе витало странное чувство вины. И впервые это чувство принадлежала не мне.

Когда ко мне подошла Рэйзл, я была уверена, что всё снова пойдет по старому сценарию.

Но рядом сразу оказался Элмо, ясно давая понять всем присутствующим, чью сторону он занимает. Сказать, что я потеряла дар речи от удивления, – ничего не сказать.

Реакция Ганнибала удивила меня куда меньше. Знаю, какой он человек. И пусть наши отношения сложно назвать обычными, он защищает меня с таким упорством, что порой это граничит с одержимостью.

Рядом с Ганнибалом я чувствую себя принадлежащей ему так сильно, что феминистки по всему миру наверняка пришли бы в ужас. И, пожалуй, больше всего меня удивляет то, насколько мне это нравится. Да, возможно, это делает меня дурой. Но мне почему-то всё равно. Если за последние несколько лет я чему-то и научилась, так это находить светлые стороны даже в самых дерьмовых обстоятельствах.

Наблюдаю за Ганнибалом, когда он закрывает дверь и бросает ключи на небольшой столик у входа, который я специально переставила туда именно для этого.

— И что означает этот взгляд?

Вздрагиваю, понимая, что, оказывается, смотрела на него совсем не так незаметно, как мне казалось.

— Просто пытаюсь во всем разобраться.