Вот только не уверена, что чувствую себя собой. Хотя, если честно, уже и не знаю, что это вообще значит.

В старших классах я следовала модным тенденциям. Потом приехала сюда и старалась выглядеть так же, как остальные девушки клуба. Каждый раз, когда Хэвок уделял мне особое внимание, я запоминала, во что была одета, а потом выбирала похожие вещи, когда ходила по магазинам. С Дриллером всё было куда хуже. Вся одежда должна была быть вызывающей. Если я не выставляла свое тело напоказ, он воспринимал это как личное оскорбление. Мужчина хотел, чтобы окружающие смотрели на меня как на красивую игрушку. Ему нравилось, когда меня желали. Нравилось, когда завидовали и мне, и ему – точно так же, как когда-то он сам завидовал Хэвоку.

Теперь я выбираю вещи, в которых чувствовала себя красивой, когда примеряла. Но всё равно не могу избавиться от тревоги. Вдруг я просто даю всем этим мудакам еще один повод пройтись по мне?

— Ты выглядишь как гребаная богиня. И единственное, что сделало бы этот образ еще лучше, – если бы на тебе была моя сперма.

Из меня неожиданно вырывается смех, удивляя нас обоих. Затем Ганнибал самодовольно ухмыляется.

— А знаешь, по-моему, отличная идея.

— Ганнибал…

Но договорить не успеваю. Он тянется к бретели и медленно спускает ее с моего плеча. Затем так же неспешно стягивает платье вниз, обнажая грудь и живот. Опустившись передо мной на колени, он протягивает руку.

— Вылезай.

Делаю, как он просит, крепко сжимая его руку, пока переступаю через платье. Подняв его с пола, Ганнибал аккуратно раскладывает ткань на кровати, затем берет подушку и кладет ее передо мной на пол.

Мои глаза расширяются, когда он снимает с меня бюстгальтер без бретелей и тоже бросает его на кровать. Затем берется за тонкое кружево стрингов и одним движением срывает их с тела, словно они сделаны из бумаги.

Запихнув кружево в карман джинсов, он снова протягивает мне руку.

— Встань на колени для меня, куколка.

Перевожу взгляд с него на подушку, потом вкладываю свою ладонь в его. Опираясь на него, чтобы удержать равновесие, опускаюсь коленями на подушку и поднимаю на него глаза. Я обнажена и стою перед ним на коленях. И всё же жар в его взгляде буквально обжигает кожу, заставляя чувствовать себя самым могущественным человеком в этой комнате.

Не отрывая взгляда от моих глаз, он высвобождает член из джинсов и начинает медленно водить рукой вверх и вниз по стволу.

От этого зрелища я облизываю губы и слышу глухой стон, когда пальцы сильнее сжимаются вокруг члена. Никто из нас не произносит ни слова. Комнату наполняют лишь сбившееся дыхание и размеренные движения руки. Будто на нас наложили заклятие. Всё, что находится за пределами этой комнаты, перестает существовать. Есть только он и я, и то, что происходит между нами. Общее возбуждение словно оплетает нас невидимой паутиной.

Он подходит ближе, и я приоткрываю губы. Но вместо того, чтобы воспользоваться этим, хотя мне отчаянно хочется ощутить его горячий и тяжелый член на языке, он поступает иначе. Проводит головкой члена по контуру моих губ и резко втягивает воздух сквозь зубы, когда я слизываю выступившую на кончике каплю предэякулята. Его рука начинает двигаться быстрее и жестче. Вместе с нарастающей спешкой в его движениях учащается и мое дыхание. Жар внутри всё сильнее рвется наружу, требуя выхода. Если бы я сейчас опустила руку между ног и коснулась себя, пальцы уже через пару секунд были бы мокрыми от возбуждения.

Но я этого не делаю. Сегодня всё только для него. Не знаю почему, но это важно.

Хочется хоть что-то ему дать, ничего не ожидая взамен. У меня так мало того, что я могу предложить, но это не значит, что совсем ничего нет. Выругавшись сквозь зубы, Ганнибал отступает на шаг и кончает. Первые две струи ложатся на грудь, следующие две – на живот. Остальное остается на его руке.

Если бы не стояла на коленях, одного его взгляда хватило бы, чтобы ноги подкосились.

Когда Ганнибал протягивает мне руку, крепко хватаюсь за нее. Поднявшись на ноги, несколько секунд ловлю равновесие и только потом отпускаю его. Подойдя ближе, он проводит рукой в сперме между моих ног и начинает гладить клитор влажным пальцем.

— Трахни меня! — вырывается, когда ноги начинают дрожать.

— Позже, — хрипло отвечает он. — Сейчас я хочу, чтобы ты кончила мне на руку.

Обеими руками хватаюсь за его плечи, удерживаясь, пока он ласкает меня с мастерством, которого нет даже у меня самой, хотя это мое тело. К тому моменту, когда оргазм накрывает меня и я, всхлипывая, произношу его имя, стоять самостоятельно уже почти не в состоянии.

Он размазывает рукой следы нашего общего удовольствия по моей киске и внутренней стороне бедер, затем его ладони скользят выше, втирая сперму в живот и грудь так, словно это какой-то гребаный лосьон. Скорее афродизиак. Я только что кончила, но понимание того, зачем он это делает, вновь разжигает огонь в и без того разгоряченном теле.