— Расскажи мне про сделку в Фарго. Мне нужно понять, останется ли она в силе без Дриллера и Хана у власти. И если нет, насколько сильно это ударит по нам.

— Около восьми лет назад матери Хана понадобилась пересадка почки. Ей очень повезло. Местные жители объединились, все прошли обследование. Нашелся подходящий донор, и операция прошла успешно. Проблема возникла позже. Во время восстановления она потеряла работу и медицинскую страховку. А с уже огромными счетами за лечение, ежемесячными расходами на препараты против отторжения и еще кучей необходимого, всё стало неподъемным. Она больше не могла позволить себе лекарства и в итоге перестала их принимать.

— Хан не мог за них платить?

— Хан ничего не знал. Мэри была гордой женщиной. Эта гордость ее и погубила, — говорит Байт.

Феррис подхватывает рассказ:

— Это было еще до того, как мы навели порядок в клубе. Тогда мы занимались наркотой. Но потом мотоклуб «Гадюки Смерти» заявил права на участок земли, который один из братьев получил в наследство, и это серьезно осложнило нам использование системы туннелей для перевозки товара. После истории с пересадкой Мэри «Гадюки» довольно быстро ушли в легальный бизнес. У них самих тогда хватало проблем. В том числе их шестнадцатилетняя принцесса сбежала со своим гораздо более взрослым парнем и больше ее никто не видел. Именно из-за нее они решили легализоваться. Ну и еще потому, что вокруг крутилось слишком много копов, пытавшихся их найти, но безуспешно.

Он откидывается на спинку стула и продолжает:

— Когда Хан переключился с торговли уличной наркотой на поставки медицинских товаров по сниженным ценам, «Гадюки» заинтересовались этим. Но после истории с принцессой они не доверяли ни одному мужчине, который не был полноправным членом мотоклуба. А у Дриллера еще до этого сложились более-менее нормальные отношения с одним из них, поэтому именно он казался самым логичным кандидатом на роль связного. А дальше, как говорится, уже история.

Присвистнув, снова опускаюсь в кресло.

— Логику этой сделки я вижу. Более того, она мне даже нравится. Но мы будем идиотами, если решим, что исчезновение Дриллера никак на нее не повлияет. Организую встречу с их президентом на нейтральной территории и попробую прощупать почву. Но, по-моему, держать все яйца в одной корзине слишком рискованно. Нам нужны другие способы зарабатывать деньги. Особенно сейчас. Хан угробил программу охраны, которую вы вели для местных жителей.

— У большинства из нас, если не у всех, есть обычная работа. Может, и не купаемся в деньгах, но если сделка в Фарго сорвется, мы выживем. Просто богачами не будем, — говорит Элмо.

От его слов я немного расслабляюсь.

— Хорошо. Было бы пиздец как неловко прийти сюда новым капитаном и сразу пойти ко дну вместе с кораблем.

Феррис расплывается в ухмылке.

— Надо устроить вечеринку. Что-то вроде «добро пожаловать в семью».

— Не уверен, что Лоле это понравится.

— Зато даст нам шанс всё исправить. Мы не сможем загладить свою вину, если она и дальше будет сторониться.

Задумчиво провожу ладонью по челюсти.

— Ладно. Организуйте всё. А я позабочусь, чтобы она пришла.

Подавив волнение, разглаживаю платье на округлившемся животе. Маленькая ножка толкается в ладонь ...

Подавив волнение, разглаживаю платье на округлившемся животе. Маленькая ножка толкается в ладонь, будто малыш чувствует мою тревогу.

— Мама ведет себя глупо, да? И вообще, какая разница, что они подумают?

— Лучше и не скажешь, — соглашается Ганнибал, входя в комнату, заставляя меня вздрогнуть.

Подойдя сзади, он обнимает живот, а затем целует в шею.

Мой сын пинает Ганнибала, и тот смеется.

— Надо учиться делиться, парень.

Следующий толчок ясно дает понять, что малыш думает по этому поводу.

— Ты прекрасна, куколка.

— Правда? А то кажется, что я…

Он разворачивает меня к себе и медленно скользит взглядом по моему телу. Это ощущается скорее как ласка, чем просто взгляд.

В отличие от привычного образа байкерской девчонки, сегодня на мне длинное кремовое платье из легкой воздушной ткани, приятно ласкающей кожу. Лиф плотно облегает грудь и держится на одной бретели. Ниже ткань свободно ниспадает поверх округлившегося живота и касается щиколоток, открывая простые золотистые балетки. Волосы я оставила распущенными, уложив их мягкими волнами, а золотистый ободок в тон туфлям удерживает почти все пряди, позволяя лишь нескольким тонким локонам свободно обрамлять лицо.

Что касается макияжа, сегодня его гораздо меньше, чем обычно. Впервые мне не нужно беспокоиться о том, как скрыть синяки. Ограничилась самым необходимым: добавила немного тепла коже бронзером и легкое мерцание открытым плечам и зоне декольте с помощью сияющего лосьона. Немного золотистых теней на веках, слой туши и прозрачный блеск на губах завершили образ.

Признаюсь, чувствую себя красивой, даже несмотря на увеличивающийся живот.