И все же в висках пульсирует от осознания неизбежности происходящего, а понимание того, что я наконец достигла точки невозврата, затягивается на моем горле, словно чокер. Это официально — на мне ставят клеймо шлюхи. Может, если я закрою глаза, станет легче, но как раз в тот момент, когда я собираюсь это сделать, раздается звон. HornyDogg только что вбросил умопомрачительную сумму. И вместе с ней, самое неожиданное требование.

«Стоп».

Мой рот приоткрывается от шока.

Он платит мне ВВП небольшой страны просто за то, чтобы я остановилась?

Весь экран замирает, или мне так кажется, потому что поток комментариев резко обрывается. Обычно они бесконечным потоком катятся по дисплею несмотря ни на что, а когда шоу замедляется, начинается безумие и ярость. А это? Полная тишина? Такого никогда не случалось раньше. На мгновение я думаю, что система дала сбой, но — вот сюрприз — нет, потому что один комментарий все же прорывается.

«Не здесь и не сейчас, киска», — комментирует HornyDogg. — «Эта задница только для меня, и я иду за ней».

В следующее мгновение экран гаснет.

— Какого, блядь, хера, — вырывается у меня.

Я резко свожу ноги и прикрываю грудь руками. Не совсем то, чего ждешь от той, кто раздевается онлайн, особенно когда зрителей больше нет, но, по крайней мере, при включенном дисплее я знаю, с чем имею дело. А это? Черный экран, внезапная тишина? Это пугает. Мой телефон полностью отключен, а значит, у сталкера есть к нему доступ. Он был у него все это время.

Значит, это HornyDogg.

Он — тот человек, который убил охранников, а я только что играла с собой ради его удовольствия. Сегодня двое мужчин заставили меня подойти так опасно близко к порнухе, что меня тянет блевать.

В спешке я натыкаюсь на вещи, распахиваю дверь в свою ванную и падаю на колени перед унитазом. Меня тошнит, все тело бьется в судорогах и извивается, но ничего не выходит.

Ну же, Хейли, все могло быть хуже, гораздо хуже. Тебя спасли в последний момент.

Я цепляюсь за эту мысль, чтобы не сойти с ума.

Я опускаюсь на пол рядом с унитазом, прислоняясь к нему спиной, измученная бесплодными позывами к рвоте. По телу все еще пробегают мелкие судороги, и я гадаю, не это ли мое самое дно. Это определенно тот момент, когда я наконец признаю: все вышло из-под контроля. Мне никогда не следовало начинать с Hentai Hellcat. Я лишь пробовала на вкус занятие с высоким потенциалом зависимости, пока оно не затянуло меня целиком.

Я безрассудно играла с этим, как люди играют с наркотиками, думая, что смогут все контролировать. Это никогда не удается. У таких вещей есть только одно направление — полное саморазрушение. Ты подсаживаешься на азарт, на опасность и продолжаешь увеличивать дозу. И не успеваешь опомниться, как от тебя остается лишь оболочка, живущая и дышащая тем самым ядом, который тебя погубил.

Я хватаюсь за край раковины и поднимаюсь с пола. В зеркале медленно появляется моя голова, а затем и вся я: голая грудь с черными крестиками, заклеивающими соски, в обрамлении кожаных ремней.

— Ты, блядь, жалка, — шиплю я сквозь зубы, прежде чем сорвать кошачьи ушки с головы. Я рывком открываю кран и плещу водой в лицо, а затем начинаю яростно смывать макияж со щек мылом. Больше и больше мыла. Но кажется, ничто не может стереть маску Hentai Hellcat с моего лица, и поэтому я продолжаю тереть, пока кожа не краснеет так, что начинает гореть.

Отчаяние подступает к горлу, удушая меня. Что, если я больше не смогу от нее избавиться? Что, если я достигла точки невозврата и теперь стала ею?

В приступе ярости я сметаю все туалетные принадлежности с белой столешницы.

В зеркале все выглядит истерзанным — мое лицо, мои волосы, — но я все еще вижу, как она насмешливо смотрит на меня. Порочное альтер-эго. Мои кулаки сжимаются на краях раковины, я жажду врезать по зеркалу, просто чтобы выгнать ее из своей головы, но шум и осколки привлекут внимание Клириков, затаившихся снаружи, не говоря уже о том, что я жуткая трусиха, когда дело касается крови.

Но ничто не пугает меня больше, чем мысль о том, что Прист увидит меня в таком виде, разодетой в Hentai Hellcat. Я должна привести в порядок себя и свою комнату, прежде чем окажусь рядом с ним.

Я замираю, оглядывая беспорядок в своей комнате: кольцевая лампа и штатив спиной к окну, единственный деревянный стул напротив этой конструкции. Мой взгляд останавливается на месте, где я извивалась, как озабоченная девка без всяких моральных принципов, ведя себя как секс-киборг, которого все хотели, и наслаждаясь каждой секундой. Мой клитор все еще пульсирует от недавних шлепков, а боль лишь умоляет повторить все снова.

— Ты совсем больная, Хейли, — бормочу я себе под нос.

Я еще раз осматриваю свою большую кровать и барочный туалетный столик в углу. С оборудованием для съемок это место выглядит как сцена преступления. Я набрасываю рубашку на тело и осторожно направляюсь к телефону, чувствуя себя так, словно иду по осколкам стекла. Экран все еще черный, возможно, телефон полностью сдох, но на всякий случай я нажимаю боковую кнопку. Я вздрагиваю, когда экран загорается, но облегчение длится недолго. Секунду спустя, когда мое лицо разблокирует устройство, я вижу его.