В обычных обстоятельствах на моих губах заиграла бы лукавая улыбка. Но это может быть тот самый человек, который убил моих охранников и оставил их детей сиротами. Колеблясь, я отодвигаю край трусиков в сторону, при этом бантик все еще крепко держится на кружеве. Комментарии льются рекой, и летит конфетти при виде моей киски.

Картинка на экране выглядит значительно грубее, чем я планировала. Я сижу верхом на стуле, губки раздвинуты, обнажая розовые складки плоти. Я смотрю на себя на дисплее: кошачьи ушки, черные кресты, натянутые на сосках, блестящий фаллоимитатор, зажатый между грудей. Добавьте к этому высокие гольфы, и получится образ, тщательно выверенный, чтобы зацепить определенный сорт подонков, что и подтверждается в чате. Понимая, что им не перебить ставки IronScissors или HornyDogg, остальные комментаторы обращаются к лидерам, засыпая их указаниями.

«Заставь ее отсосать у этого хрена. Ставлю на то, сколько этой дуры влезет в ее рот».

Смеющийся эмодзи, смеющийся эмодзи, смеющийся эмодзи — почему-то кажется, что пользователь буквально лает от возбуждения.

«Пусть кончит на стул и оттянет соски».

«Сними кресты».

«Скажи ей вытащить больше игрушек в кадр, чтобы мы могли выбрать».

«Пусть отшлепает свою киску, пока та не распухнет».

Последнее требование пришлось по душе IronScissors, который тут же перебивает ставку своего конкурента. На мгновение я замираю в оцепенении. Ставка достигла астрономического уровня. До меня доходит, что я могу иметь дело не с одним, а с двумя представителями Ордена — оба настолько чертовски богаты, что могут заставлять меня заниматься этим годами на глазу у многотысячной толпы и при этом не исчерпать свои ресурсы.

«Шлепай ее», — командует IronScissors. — «И разверни стул, чтобы мы видели тебя четко и ясно».

У меня все внутри обрывается от необходимости лишиться того крошечного прикрытия, которое давала спинка стула. Отказаться от той капли таинственности и игры, которую она создавала. Но в тот момент, когда я сажусь нормально и снова раздвигаю ноги, открывая им полный обзор, на меня обрушивается лавина комментариев. Запросов так много, что за ними невозможно уследить, но IronScissors твердо стоит на своем.

Прижимая локти к туловищу, чтобы грудь плотнее обхватила член и удерживала его на месте, я наношу первый шлепок. Логотип «NightOfTheReckless» в верхнем правом углу видео служит постоянным напоминанием: я не могу просто оборвать связь, если все выйдет из-под контроля. Сталкер продолжит убивать людей, он дал это ясно понять, а Прист не намерен защищать никого, кроме меня. Кто знает, может, он вообще использует дорогих мне людей как наживку.

«Сильнее», — командует он перед следующим шлепком, а затем перед следующим. Каждый удар по чувствительной плоти обжигает сильнее предыдущего, но звучит и ощущается все более влажно. Мой клитор пульсирует, и, как ни странно, не в знак протеста. Он жаждет этой мазохистской стимуляции. Он ноет, когда моя ладонь ударяет по нему и тут же исчезает, разгоняя огонь по всему телу и заставляя меня ускорять удары в поисках боли и удовольствия одновременно.

Проходит несколько секунд, прежде чем я осознаю, что стону.

Я никогда не лгала себе, даже когда начинала все это. Я знала, что найду в этом хоть какое-то удовольствие, но это? Раздвигать ноги и подставляться под взгляды толпы мужчин, зная, что каждый из них жаждет войти в меня, но ни один не может — это заводит меня самым греховным образом.

Жар ползет по груди к щекам, ягодицы сжимаются, и я приподнимаюсь со стула навстречу каждому шлепку. Я отклоняюсь назад, чтобы им было лучше видно. Мои стоны становятся гуще, первобытнее и менее «кукольными», пока бедра напрягаются, стараясь держать ноги как можно шире, подставляя мою влажную, пульсирующую, жаждущую плоть под руку и прицел камеры. Я извиваюсь на стуле, как бесстыжая потаскуха, и наслаждаюсь каждой секундой. Глаза закатываются, плотина удовольствия внутри готова прорваться, умоляя о следующем ударе, когда устройство снова звенит — еще больше конфетти и колокольчиков.

Для меня это сигнал остановиться и посмотреть, чего хочет тот, кто предложил самую высокую ставку.

Разочарование и гнев взрываются в моих конечностях, заставляя издать шипение, когда мои глаза находят ник участника.

Это HornyDogg, и точки под его именем пульсируют, пока он пишет комментарий. Ублюдок тоже не торопится. Он довел ситуацию до этого момента только для того, чтобы помучить меня. Заставил меня балансировать на грани оргазма, отчаянно пытаясь удержать его, пока он ускользает из моих рук. Потребность граничит с физической болью, и я чертовски уверена, что именно этого он и хотел.

Довести меня до края.

Может, в этом его кинк. Не давать женщинам разрядки.

«Не забывай про этот большой злой член», — пишет он. — «Высуни свой маленький язычок, лакай его, как кошка».

Я повинуюсь, мои бедра двигаются медленно, сами по себе, преследуя остатки удовольствия. Моя влага покрывает стул подо мной, отчего все это кажется настолько сексуальным, что даже тошно. Твердость стула и теплая влага, которую я на него пролила, стимулируют мой клитор, медленно возвращая наслаждение.