Наверное, поэтому каждый раз, когда его взгляд находит меня, я не знаю, куда деться. В образе Hentai Hellcat у меня всегда была маска. Тщательно выверенный персонаж, скрытый за отредактированными видео. Но когда он изучает меня настоящую, я чувствую себя голой и беззащитной, особенно зная, что он наверняка видел каждый ролик, который я когда-либо выкладывала.

О боже, пусть земля разверзнется и поглотит меня целиком. Даже если это значит утащить меня в самые глубины ада.

Нет смысла это отрицать — я, блядь, не мог дождаться, когда снова останусь с Хейли наедине.

Правда в том, что единственное существо, которое я могу терпеть рядом с ней, — это Даклинг, и то лишь потому, что кот мне не конкурент.

Я ненавижу, когда Хейли изливает душу кому-то другому, хоть в этом и нет никакого логического смысла. Я не могу ждать, что она доверится мне, и все же меня бесит, что она этого не делает. Мне все труднее отводить от нее взгляд, я ловлю малейшие ее реакции и слишком многое в них вычитываю. Я думал, что со временем смогу взять себя в руки, но все стало только хуже.

И я честно пытался, но так и не смог подавить в памяти то, как Hentai Hellcat шлепала себя по киске на камеру, ерзая на стуле. Я не могу перестать думать о том, как наш тандем со сталкером довел ее до грани, и меня, блядь, канонизировать стоит за то, как я выдержал это испытание. Зеленоглазое чудовище бушевало внутри меня, словно гребаный ураган, а на кончике языка застыл вкус убийства. Я жаждал крови того парня на своем ноже, я хотел, чтобы куски его плоти прилипли к моей плетке.

Но кровь, которую я пролил в ту ночь, была моей собственной.

Я наказал свой член сразу после шоу. Следы от плетки уже превращаются в розовые и белые шрамы — моя плоть заживает быстро, это адаптивная функция человеческого тела, когда оно приучено ожидать ран, — но теперь этот ублюдок снова встает по стойке «смирно» каждый раз, когда я улавливаю ее запах.

Так что, полагаю, я продолжу дрочить на ее фото, видео и дневник, а потом за это попаду в ад. Я не против. Меня беспокоит другое: с каждым днем я становлюсь все опаснее для Хейли, и именно поэтому я должен покончить с этим как можно быстрее, а затем проложить между нами целую пропасть.

Я замираю в дверном проеме, не сводя взгляда с ее спины. Она напрягается на диване, чувствуя мое присутствие, как и всегда.

— Белль Фонтейн попросила своего отца позвонить мне и заступиться за тебя, — произношу я деловитым тоном. — Он предположил, что для твоего ментального здоровья было бы полезно иметь какую-то социальную жизнь за пределами этих стен. Должен признать, это весьма любопытный поворот событий.

Особенно учитывая то, как он отзывался о ней — я был в шаге от того, чтобы разбить ему рожу, плевать на правила.

Она на мгновение колеблется, затем пожимает одним плечом, так и не оборачиваясь ко мне.

— Любопытный, да. И правдивый. Здесь может стать чертовски одиноко.

Мои кулаки сжимаются по бокам, мышцы на руках перекатываются от напоминания о том, что моей защиты и убежища, которое я построил вокруг нее, ей недостаточно.

Она пролистывает список сериалов в стриминговом сервисе, иконки так и мелькают на огромном экране телевизора. Странно видеть ее ленту, забитую ромкомами и шоу вроде «Виргин Ривер». Неужели это то, что ей нравилось до того, как аниме и хентай захватили ее мир?

— Я просто подумала, понимаешь, — продолжает она, пока я храню молчание, — раз уж ты привез сюда Белль и все такое, значит, тебя на самом деле может волновать мое ментальное здоровье. Девушка может выносить одиночное заключение лишь до определенного предела.

— Твоя жизнь далека от одиночества.

— Черт возьми, Прист, хватит вести себя так, будто ты не понимаешь, о чем я, — огрызается она, бросая пульт на кофейный столик и оборачиваясь ко мне.

Наши взгляды сталкиваются, и мой мир взрывается. Она этого не видит, потому что внешне я остаюсь неизменным, но моя кровь превращается в ракетное топливо, когда я впиваюсь глазами в ее мягкие ореховые глаза. Было бы так легко подавить ее, прижать к этому дивану, сорвать трусики и вылизывать ее до тех пор, пока она не закричит мое имя, кончая мне прямо на лицо.

Мой напор обрушивается на нее, и она съеживается, карамельные локоны рассыпаются по плечам, закрывая лицо от моего пристального взгляда. Она глубже вдавливается в диван, полностью отворачиваясь от меня спиной.

— Моя жизнь превратилась в бесконечную петлю, — говорит она тихим голосом. — Мне одиноко, Прист, но в то же время у меня нет ни капли приватности. Я схожу с ума.

Я чувствую, как меняется выражение моего лица. Я бросаю взгляд на зеркало, вмонтированное в арочный узор на боковой стене, из-за чего оно кажется фальшивым проходом. После более чем двух десятилетий оттачивания контроля над мимикой, я выгляжу по-настоящему уязвленным.

Я отвожу взгляд, заставляя себя восстановить самообладание.

— Моя работа — обеспечивать твою безопасность, Хейли. Безопасность и приватность несовместимы.