Официант указал на последний искусно сделанный бокал — бугенвиллию. — А это для Медведицы Севера, — игриво предложил он.

— Спасибо, не надо, — сказала я. — Я не пью.

Мама рассказывала, что кто-то написал в «Демократических ведомостях»: вино фей, названное в честь вымышленного напитка из сказок, на самом деле является опасным товаром, тайно ввозимым из Империи. Но автор статьи загадочно умер, а в следующем выпуске газета отреклась от всех его выводов. Всё это выглядело крайне подозрительно.

Мама велела никогда не пить вино фей: об опасности говорила уже сама цензура.

Официант подмигнул. — Не беспокойтесь. У меня есть кое-что, что раздобыли сегодня специально для вас. — Он вытащил из бархатного мешочка тонкую стеклянную трубочку в форме ириса, наполненную сверкающим серебристым порошком. — Это называют магией в бутылке. Просто высыпьте на язык — и получите особые… ощущения.

Он протянул трубочку мне, покачивая из стороны в сторону, чтобы вещество сверкало в сумрачном свете. Я моргнула, вырвавшись из транса. Как ни хотелось попробовать, мне следовало сохранять ясную голову.

Официант наклонился ко мне. — Владелец заведения велел передать это вам, — заговорщически прошептал он. — Он сейчас наблюдает за нами и хочет поговорить о ваших ощущениях после приёма. — И многозначительно облизнул губы.

Сибрейн Кортц — владелец.

Я подавила желание оглядеться в его поисках, чтобы не выдать себя и не показаться подозрительной. Официант вложил ирис мне в руку. — Он хочет узнать, хватит ли у Медведицы Севера сил… выдержать его действие.

— Как великодушно с его стороны, — процедил Тарантул позади меня. Снисходительность сочилась из каждого слова. Он медленно покачивал напиток в лепестках жасминового бокала, явно пытаясь нас выдать. — Она ничего принимать не станет…

Я высыпала сверкающий порошок на язык. Он отдавал мелом и был чуть сладковатым.

— Передайте ему мою благодарность, — кокетливо сказала я, подавшись к официанту. — И что я с удовольствием выражу её… лично.

Уставившись на мою полуобнажённую грудь, официант задышал прерывисто. — Идите за хозяином, — велела я и стащила с его подноса салфетку. Сделав вид, что вытираю рот, незаметно выплюнула в неё порошок и затолкала салфетку в пустую чашку. Вкус всё ещё оставался на языке. Надеюсь, в такой крошечной дозе он не слишком силён.

Рассеянно кивнув, официант развернулся и растворился во мраке зала.

Торжествуя, я подала близнецам знак.

Элла уже успела отойти. Остекленевшим взглядом она смотрела на огни в кроне, словно никогда прежде не видела фонариков, и потягивала вино. Аксель переместился в другой конец зала: он прислонился к свисающему корню, а по обе стороны от него стояли двое красавцев.

Как они так быстро успели?

От ничтожной крупинки порошка, задержавшейся на языке, в ушах слегка загудело, но в остальном я чувствовала себя нормально. Или нет?

Вздохнув, я задумалась: ждать или осмотреться?

— Равенал, что это было? — Лицо Тарантула оказалось рядом с моим. Ледяной ветер скользнул по позвоночнику, и кожа покрылась мурашками. Его дыхание пахло сладко — созревшим на солнце виноградом и… вопиющими грехами.

— Это я выполняла задание, — ответила я, разглядывая зал и мечтая о мире, в котором он не существует. — Или ты забыл, зачем мы здесь?

Я шагнула вперёд.

Тарантул двинулся следом, словно одержимая тень.

— Тебе понравилось, как его грязные глаза шарили по твоему телу? Приятно было, когда он унижал тебя своим вниманием? — мрачно спросил Тарантул, опасно приблизившись; его дыхание коснулось моего лица. — Тебе нравится изображать дешёвую потаскуху?

— На мне рубашка с длинными рукавами и брюки до пят.

Ветер прошептал по моей шее, скользнул вниз по груди, животу, а затем ласково прошёлся по чувствительной коже на внутренней стороне бёдер. Удовольствие взорвалось, оставляя за собой жгучий след: Тарантул гладил меня тёмной магией.

Он тебя дразнит.

Я резко повернулась к нему и подняла палец.

— Не тебе рассуждать о благопристойности после обета, который требует только резни, — прошипела я ему в лицо, всё ещё не в силах смириться с мыслью, что лютые медведи могли намеренно убивать северян. — Я здесь ради задания… так что будь хорошим маленьким заложником. — Я многозначительно посмотрела на его скованные запястья. — И сам держись от меня подальше, а заодно убери свою магию.

Он опустил взгляд на мой палец, упиравшийся в обнажённую грудь между распахнутыми краями рубашки, а потом медленно поднял глаза к моим.

— Ты и представить не можешь, каких жертв требует мой обет, — холодно сказал он и подался вперёд, сильнее прижимаясь голой кожей к моему пальцу. — Я хотя бы знаю, за что сражаюсь. А твой мир — стеклянный дом, Равенал, выстроенный из пропаганды, которой тебя кормили с ложечки. — Он шумно выдохнул. — Тебе никогда не надоедает твоя неуместная праведность?

Дурман хлынул в кровь.