Дыша часто и неглубоко, я сосредоточилась на Элле. Я вела опасную игру и всё время забывала, что правил в ней нет.

Элла и Аксель напряглись, глядя на Тарантула за моей спиной, но я отказалась оборачиваться. Ему меня не запугать.

— Идём, — сказала я, стараясь не думать ни об одном из новых открытий. Паниковать буду потом.

Элла взяла меня под руку и повела на улицу. — Итак, мы ищем высокого мужчину с бледной кожей, длинными светло-русыми волосами и бесцветными глазами, — шёпотом повторила она описание Сибрейна Кортца, которое дала нам Маршал.

— Видимо, уродство у них семейное, — громко и презрительно заявила я, пряча страх за бравадой.

Спину жгло под его пристальным взглядом. Ярость Тарантула бурлила — свирепая, почти осязаемая. Я изо всех сил подавляла желание прикрыться и закричать, чтобы он перестал пялиться. Не помогало и то, что я почему-то никак не могла выбросить из головы татуировку бабочки. Зачем она ему?

Погрузившись в мысли, я почти не заметила, как мы прошли по узкой каменной дорожке, зажатой между рядами домов, и остановились у высокой деревянной двери. Её охраняли двое здоровенных мужчин в похожих шифоновых нарядах. Здание полностью скрывала густая растительность, в тенях которой висели факелы.

— Мы пришли продегустировать ваше вино, — протянул Аксель, выступив вперёд и выпятив грудь.

Охранники едва удостоили его взглядом. — Медведица Севера, — благоговейно произнёс один, заворожённо глядя на меня, а затем на Тарантула, возвышавшегося у меня за спиной в кандалах. — Первый в истории Рыцарь-маг, пленивший Королевского мага… — Он умолк, словно утратил дар речи.

Он указал на большую картину, висевшую на стене рядом с дверью. На холсте была изображена я: с яростной гримасой на окровавленном, покрытом шрамами лице я держала Тарантула за волосы, а из его живота торчал мой нож. Наш скандально известный портрет окружали свечи. Что это, алтарь?

— Для нас величайшая честь, — сказал второй охранник, и оба низко поклонились мне, — оказаться рядом с такой прославленной особой.

— Для меня было честью служить Содружеству, — неловко ответила я. — Вонзить в него нож оказалось истинным удовольствием.

Краем глаза я заметила, как Тарантул фыркнул и закатил глаза.

— Честно говоря, — продолжила я, внезапно войдя во вкус, — я бы с радостью повторила прямо сейчас, ради блага…

— Что ж, спасибо за гостеприимство, — перебила Элла, схватив меня за руку. — Мы можем войти? Медведица Севера наслышана о винных заведениях Бабилона.

При виде Эллы охранники благоговейно ахнули и потрясённо закивали, не сводя с неё широко раскрытых глаз. Потом торопливо распахнули дверь и пропустили нас внутрь, так и не сумев заговорить.

К тому, что ждало внутри, я оказалась совершенно не готова.

Мрачно, соблазнительно, всё в зелени.

Чарующе и волшебно.

Мускулистые мужчины тянули за канаты, прикреплённые к системе блоков, и закрывали огромные окна, впуская в зал тьму. Потолок вздымался так высоко, что терялся среди густой листвы. Всё строение возвели вокруг величественного баньяна; на его раскидистых ветвях и свисающих лозах висели тысячи фонариков, мерцавших в темноте, словно светлячки.

Но фонарики были не единственным, что свисало с дерева.

Танцовщики и танцовщицы кружились на разноцветных шёлковых полотнах, спускавшихся с высоченных ветвей; струящийся шифон поблёскивал. Вися вниз головой, они изгибали длинные ноги под немыслимыми углами и то спускались, то взмывали по своим полотнам.

Внизу, среди толстых корней дерева, были расставлены диваны, заполненные людьми в похожих нарядах. Посетители курили длинные южные сигареты, смеялись и смаковали вино из затейливых бокалов.

Из сверкающей листвы лилась мелодия. Музыканты сидели высоко на ветвях и играли на разных инструментах, а звонкие ноты дождём сыпались сверху.

Официанты и официантки в шифоне насыщенных оттенков разливали вино по изящным бокалам в форме цветов.

— Рыцари-маги! — выкрикнул кто-то. Музыка оборвалась, танцоры замерли посреди вращения, а гости на диванах выпрямились.

Все уставились на нас.

Мы неловко помахали в ответ.

По залу прокатился гул, а затем раздались громкие приветственные крики.

Музыка заиграла снова, танцоры продолжили кружиться среди фонариков. Я слишком остро ощущала, сколько одежды на мне не было, поэтому перебросила волосы вперёд, прикрывая грудь. Разумеется, теперь обнажился исполосованный шрамами позвоночник, и по нему скользнул магический порыв воздуха.

Взгляд Тарантула обжигал.

Рядом возник официант с подносом, полным бокалов. — Вино фей. — Он подмигнул. — За счёт заведения.

Аксель схватил бокал-розу и одним глотком опрокинул мерцающую красную жидкость. Элла изящно взялась за ножку гибискуса, а Тарантул, к моему удивлению, принял бокал в форме жасмина.