Мы последовали его примеру и снова забрались в сёдла. Поясница взвыла от боли. Этот рог звучал не так, как сигнальный рог на Севере. Не думай об этом.

Распахнулись двери, на укрытую кронами улицу хлынули люди. На них были яркие платья и свободные штаны. И мужчины, и женщины, и дети носили цветы за ушами.

Они выходили, казалось, нескончаемыми волнами и выстраивались вдоль баньянов по обе стороны клеверной дороги. Иногда раздавался кашель, но изнуряющая хворь здесь, как и в Срединных землях, протекала легче.

Возможно, мой отец был родом с Юга, поэтому изнуряющая хворь меня не затронула?

Солдат прокричал в рог: — Бабилон приветствует в своей Коммуне Рыцарей-близнецов! Благодарим вас за защиту Содружества! — Его голос разнёсся вокруг.

Со всех сторон загремели аплодисменты и восторженные крики. Солдат взмахнул рогом, приглашая нас ехать вперёд по улице. Мы подчинились и поехали сквозь ликующую толпу. Я всматривалась в лица, не в силах перестать искать среди них дальнего родственника, похожего на меня. Но ни в одном не было знакомых черт.

Аксель подмигивал и приветственно махал толпе, а Элла улыбалась своим поклонникам. Близнецы вели себя так, будто уже делали это раньше, — скорее всего, так и было. Маршал обожала показуху.

Мир был всего лишь сценой, а мы — актёрами, которые танцевали, спасая свои жизни.

— И особо приветствуем МЕДВЕДИЦУ СЕВЕРА, ЗОРУ РАВЕНАЛ И ЕЁ КОРОЛЕВСКОГО ЗАЛОЖНИКА!

Рог заревел ещё громче.

Люди кричали во всё горло и подпрыгивали. Некоторые плакали. При появлении моего коня они низко кланялись, а кое-кто падал на колени. Заметив ехавшего рядом закованного пленника в ошейнике, они кривились и с ненавистью плевали в него.

Тарантул хмурился и скрежетал зубами. Вокруг его тела серебристым ореолом мерцала магия. Люди поднимали знак единой демократии, словно пытались от него защититься.

— Рыцарь Зора! Рыцарь Зора! Рыцарь Зора! — скандировала толпа.

Я пыталась сохранять серьёзное лицо, но губы всё равно изгибались в улыбке: я упивалась их ненавистью к нему. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Они выкрикивали оскорбления, а я согласно кивала и делала вид, будто утираю слезу.

Тарантул покачал головой.

Если бы взгляды убивали, я снова была бы мертва.

— Мы любим тебя, Зора! — закричала девочка и протянула руку, чтобы коснуться моей ноги. Потом подняла ладонь и повернулась к друзьям, которые восторженно прыгали вокруг неё.

— Спаси нас от них, — рыдал старик, протягивая ко мне руки, а потом зашёлся хриплым кашлем. — Ты должна нас спасти.

Улыбка исчезла, а по позвоночнику пополз лёд.

Но кто спасёт меня?

Звуки исказились, поле зрения сузилось: где-то далеко кричащие мужчины, женщины и дети тянулись ко мне с надеждой на лицах. В воображении они с тем же пылом вопили, когда пылали, а затем замерзали в драконьем дыхании. Перед мысленным взором ко мне потянулся призрак Смерти; его мертвенные пальцы вплелись в мои волосы, и он дыхнул льдом мне на шею. Я окаменела от ужаса.

Они верили в меня, хотя большую часть времени я сама в себя не верила.

Я должна выполнить Задание.

Прошу тебя, старый бог.

Прошу.

Я знала, что Маршал распространяла обо мне пропаганду по всему Содружеству, но знать об этом и увидеть всё своими глазами — совершенно разные вещи. Давление было невыносимым. Меня словно стирали из бытия. Я сцепила дрожащие руки и безмолвно задыхалась собственными молитвами.

Горожане подбрасывали в воздух розовые лепестки, и их ликующие крики звучали всё громче. Солнечный свет сказочно струился сквозь кроны, а я рассыпалась на части.

Солдаты указали на высокий покосившийся дом. На вывеске перед ним было написано: «Бабилонский постоялый двор».

Когда мы спешились, люди хлопали и называли нас героями. Мальчишки забрали коней, сказав что-то о конюшне позади дома. Хозяин гостиницы поприветствовал нас и провёл внутрь, вручив ключи от четырёх отдельных комнат. Мы шли за ним по коридорам, полным цветов и журчащих фонтанов.

Повсюду царили яркие краски, но сама я словно застыла, погружённая в серые тона, — дитя Севера вдали от дома. Мне не было места в этом южном мире надежды.

Тарантул отмахнулся от лианы; оковы преломляли свет, вокруг мерцала магия. Он резко повернул голову. Глаза были полуприкрыты, мягкие ресницы опущены. Ни один из нас не моргнул.

Кто спасёт меня от него?

Жестокость стала моей природой — её выковала борьба за выживание в суровых обстоятельствах. И именно в этом заключалась проблема: с ним произошло то же самое.

Грозовые войны держали нас обоих за горло.

19

Опасно (раз)одета

За открытым окном стрекотали насекомые, а солнце садилось над кронами Бабилона. Сквайр стоял на подоконнике, склонив голову набок, и тревожно смотрел на меня широко распахнутыми жёлтыми глазами.