Здравомыслие явно не его конёк. В самых тёмных глубинах моего подсознания эхом раздалось звериное рычание. Я закрыла глаза и схватилась за голову, пытаясь успокоить бурлящие чувства. Воспоминания сменяли друг друга всё быстрее: Бесплодный лес; медведь с окровавленными лапами, наблюдавший, как я, спотыкаясь, брела; нестерпимая боль; а потом я очнулась исцелённой в постели и совершенно не помнила, как туда попала.

За глазами запульсировала боль.

Когда я открыла глаза, то ахнула. Позади Тарантула от стен отделились струйки воды, серебристо сверкавшие от магии, и медленно закрутились спиралью — маленьким смерчем.

Я опустила светящиеся руки. Только не снова. И поспешно спрятала их за спиной.

Тарантул, казалось, ничего не заметил — всё его внимание было приковано к моему лицу.

Я сосредоточилась на давлении в голове, мысленно стараясь высвободить магию. Ничего не произошло. Усталость нарастала, воды становилось всё больше; сверкающий водоворот вращался в воздухе за его спиной. Я не умела управлять магией без жестов, но, если поднять светящиеся руки, я себя выдам — и Тарантул всё поймёт.

Раскроет мой обман.

Защити Задание.

— Равенал, — тихо, угрожающе произнёс Тарантул; тени растеклись по его лицу. — Опиши лютого медведя. — Он потянулся к моему подбородку; длинные пальцы замерли, чуть не касаясь кожи. — Немедленно.

От него ко мне перетекали жар и серебро.

— Э-э… — Водяной смерч становился всё больше. — У него была чёрная шерсть, — поспешно сказала я. — И, кажется, белая отметина на носу?

Тарантул резко втянул воздух. — Брюс. — Бабочка на его животе медленно захлопала крыльями, когда рельефные мышцы судорожно напряглись. От ярости его заметно трясло.

— Брюс? — переспросила я. — Лютого медведя зовут Брюс? Это же…

— Человека. — Он оскалился, и на миг его клыки показались такими же острыми, как у Акселя. — Я вырву оба его сердца за то, что он оставил на тебе такие следы. — Чёрное пламя взметнулось выше, запахло горящей магией.

За его спиной вода закрутилась быстрее, превратившись в размытый вихрь блестящих капель, бросавших вызов притяжению.

— Подожди… — прошептала я. — Лютые медведи — это люди… которые превращаются… в медведей? Оборотни существуют?

Вслух это прозвучало настолько нелепо, что я едва не рассмеялась. Но потом вспомнила, сколько людей, выходивших за стены Северной Коммуны, подвергались нападению лютых медведей. Словно те намеренно патрулировали окрестности, не позволяя нам покинуть город.

Тарантул не стал отрицать. Он молча кипел от ярости, всё ещё красный и не в силах посмотреть мне в глаза.

Ужас резко захлестнул меня, к горлу подступила тошнота. — Лютые медведи нападают на нас по приказу Императора. — Я попятилась от него по коридору. Пожалуйста, только не оглядывайся, мысленно умоляла я.

Каким-то чудом Тарантул продолжал смотреть прямо перед собой и шёл за мной, словно заворожённый.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

На счастье скрестив пальцы за спиной, я увлекала Тарантула всё дальше от сверкающего водяного смерча, по-прежнему кружившего в воздухе.

— Но тогда получается… — начала я. Мысли ворочались медленно, голова раскалывалась от магического напряжения, а я в панике пыталась собрать всё воедино. — Они позволили мне выжить. Лютый медведь… перестал на меня нападать. Почему? Почему именно я? Почему мне всегда так везёт?

Тарантул медленно склонил голову; сухожилия натянулись под шифоном, пока он шёл за мной. Хищник, не сводящий глаз с добычи. На охоте.

Я попятилась быстрее — до угла оставалось совсем немного.

— Я не знаю, — ответил Тарантул. Вжух. Серебро взорвалось вокруг его тела. Порыв ветра хлестнул по волосам; воздух наполнился обрывками цветов и лоз. Бриллианты на его горле издевательски подмигивали. Его ничто не сдерживает.

Измочаленные листья и лепестки присоединились к моему смерчу.

Я испуганно вскрикнула. Услышав меня, он застыл, закрыл глаза и запрокинул голову; ноздри раздувались, словно он отчаянно пытался взять себя в руки.

Я торопливо взмахнула светящимися ладонями в сторону воды за его спиной. Смерч исчез, капли дождём рухнули на пол, увлекая за собой цветочные лепестки.

Развернувшись, я бросилась бежать.

Я оглянулась; глаза Тарантула распахнулись, и он помчался следом. Перепрыгивая через две ступеньки, я проглотила крик. Ворвавшись в вестибюль, едва не налетела на ожидавших нас близнецов.

— А ты пробовала ему петь? — предложил Аксель. — По-моему, помогает.

Уперев руки в колени, я тяжело дышала.

— Что помогает? — спросил Тарантул, остановившись позади меня.

Мы втроём его проигнорировали.

— Ты не виновата, что не попадаешь в ноты. — Аксель подмигнул мне. — Не всем же быть такими талантливыми, как я.

— И как ты его терпишь? — спросила я Эллу.

— Регулярные телесные наказания, — невозмутимо ответила она. Несмотря на безысходный ужас, терзавший меня изнутри, я выдавила смешок. По шрамам на позвоночнике побежала призрачная боль.

Лютые медведи — люди, и я только что едва не раскрыла свою магию.