В углу журчал декоративный фонтан, влажный ветерок колыхал прозрачные занавески. Сидя на кровати под балдахином, я размышляла, не дезертировать ли мне из армии и не поселиться ли одной в ледяной хижине на Севере. Некоторые вещи в жизни не стоили борьбы с тиранией.

В первую очередь — мой нынешний наряд.

Хлопнули двери, в коридоре зазвучали голоса: остальные вышли из комнат в условленное время. Собравшись с духом, я встала и мельком увидела своё отражение в угловом зеркале. Нет, ни за что. Я так не могу.

Я снова опустилась на край кровати и обхватила голову руками.

Сквайр чирикнул.

Хватит раскисать. Могло быть и хуже.

Я поднялась. — Не трусь. Всё не так плохо, — сказала я себе, расхаживая взад-вперёд. — Ты просто драматизируешь. — Потянувшись, я немного приободрилась. — Я справлюсь.

 

Рыжевато-бурые перья развевались на влажном ветру; Сквайр смотрел на меня круглыми глазами. — Зора, ты блудница? — ухнул он. Совсем не помог.

Подойдя к окну тяжёлой поступью, я вытолкнула его наружу. Он тут же взмыл обратно и завис перед окном.

— Шлюхастая блудница злится, — пропел он. Совсем-совсем не помог. Его умение подбирать слова к ситуации одновременно оскорбляло и впечатляло.

— Да как ты смеешь! — Я ткнула в него пальцем. — После всего, через что мы прошли вместе. Это всего лишь одежда.

Он чирикнул и улетел на охоту, взмыв над крышами.

— А ну вернись, молодой человек! — крикнула я.

Сквайр дерзко прокричал что-то в ответ и скрылся среди деревьев.

Стук. — Зора? — позвала Элла из-за двери. — Ты что-то сказала? Нам пора. Тебе помочь собраться?

— Нет! — Я отвернулась от окна и приготовилась к худшему. Под ложечкой снова тревожно засосало, и я вышла в коридор.

По увитым лозами каменным стенам гостиницы стекала, журча, вода. Магия. Я ощущала её всеми чувствами: постоянное давление за глазами и лёгкое покалывание в кончиках пальцев. С потолка свисали цветы, создавая умиротворяющую обстановку. Мир и покой.

Отсутствие опасности заставляло меня нервничать.

Мне нравилось всё морозное и суровое.

— Кто-то ошибся, — сказала я, пытаясь прикрыть обнажённую кожу длинными волосами, которые специально оставила распущенными. — На мне это почему-то выглядит гораздо хуже.

Близнецы уставились на меня с открытыми ртами.

— Ух ты, — произнесли они хором.

Я указала на грудь Эллы. — Почему у тебя под платьем есть одежда? — Под белым шифоновым платьем до колен на ней были шорты и топ без рукавов того же цвета.

— Я попросил об этом перед отъездом, — протянул Аксель.

 

— Почему ты мне не сказал? — спросила я, скрестив руки поверх крошечного лоскутка ткани, притворявшегося бюстгальтером.

Белая рубашка с длинными рукавами поверх него была совершенно прозрачной. Утешало лишь то, что у брюк имелась подкладка телесного цвета: на самом деле ничего не было видно — лишь создавалось впечатление, будто видно всё.

Аксель пожал плечами. — Ты не спрашивала.

Элла прикрыла рот ладонью, но всё равно рассмеялась. Она игриво повела бровями. — Ты выглядишь… неземной. Очень воздушной.

— Я выгляжу голой.

— Неземно голой.

Аксель приподнял бровь и лениво осмотрел меня с головы до ног. — Ему это понравится, — саркастически заметил он. Уточнять, какого именно ханжу он имеет в виду, никому не требовалось. — Я помог ему переодеться, не снимая кандалов, уже довольно давно. Не знаю, что он там копается.

— Наверное, прихорашивается, — пробормотала я, слишком остро сознавая, насколько сама раздета. — Это позор для Содружества. Император всех убивает, а меня нарядили в такое. Кощунство. Я составлю подробный рапорт об этих… неприемлемых условиях службы.

Элла согласно кивнула. — И кому ты его направишь?

— Всем в армии, — сказала я. — Маршалу. Старому богу.

Элла провела ладонью по прозрачной ткани у меня на спине; прикосновение обожгло даже сквозь гладкий шёлк. — Это только ради задания. Если уж на то пошло, так мы справимся быстрее. Что тут может быть такого страшного?

Щёлкнул замок.

Резкий запах тёмной вишни смешался с… жаждой мирового господства? Цепи зазвенели о бесценные декоративные манжеты из платины.

В коридор протянулась ледяная тень, и краски поблекли. Плеск падающей воды стал резче — уже не весёлое бульканье, а нечто агрессивное. Лепестки срывало с цветов, лозы шелестели. Порыв неестественного ветра хлестнул по коридору: его враждебность отравляла воздух.

Мужчина или злобное чудовище?

И то и другое.

Тарантул шагнул в коридор и застыл на полушаге.

Кончики его ушей порозовели; свет блеснул на рядах серёжек, когда он нарочито уставился в пространство над моей головой.

— Ни за что, — заявил он. Бордовые губы сжались в тонкую линию, на челюсти запульсировала жилка. Даже маска не скрывала его недовольства. Он неподвижно возвышался посреди коридора.

Я подавилась воздухом.