По горлу скользнули призрачные ощущения.

Вспыхнуло серебро.

Ох.

Его вытянутые пальцы указывали мне на шею. Осознание медленно, словно патока, просачивалось в разум. В отличие от магии ветра Тарантула, это воздействие я почти не заметила. Сибрейн душил меня магией, а я даже не поняла.

Я склонила голову набок и внимательно изучила его вблизи. Хороший случай попрактиковаться в охоте. Слишком давно этого не делала.

Он прищурился, будто не понимал, почему я не создаю Щит и не сопротивляюсь, как положено Рыцарю. Свет фонариков расплылся ореолами, окутывая нас тёплой магической дымкой.

— Так вот она какая… девушка, которой был столь одержим наш блистательный Император. Как любопытно, — тихо проговорил Сибрейн. Его акцент почти исчез — лишь на согласных проскальзывала едва уловимая интонация. Маслянистый взгляд впился в мой серебряный шрам. — Ты знала, что он снова и снова говорил о тебе? У него даже висел твой портрет над королевским ложем. Мы все считали, что он лишился рассудка. Как могла крестьянка настолько его околдовать? Тогда это казалось бессмыслицей.

Он сделал шаг ближе.

— А потом… ты посмела ему отказать. — Он поднял два пальца. — Дважды.

Я отклонилась, стараясь не вдыхать его мерзкий запах трусости.

Он насмешливо поджал губы. — Ты знала, что во всём виновата сама? Ты разбила ему сердце, оставила его раздавленным… отчаявшимся. И с каждым днём его всё сильнее… тянуло к садизму.

Мужчины любили винить женщин в собственном зле, словно это могло их оправдать. Не могло. Я задержала дыхание, что оказалось на удивление сложно, учитывая, что он и сам меня душил.

— Откуда у тебя этот магический шрам? — Он потянулся к моему лицу. — Тебя пометили. Ты знаешь, что за тобой… наблюдают? — Он огляделся, словно кого-то искал.

Я отбила его руку.

Он просто пытается меня напугать.

Нисколько не смутившись, Сибрейн продолжил злодейский монолог: — Вся эта нежная одержимость потемнела. Осквернилась. Я не удивился, когда он назначил награду за твою голову: ты его сломала. — Его ледяные пальцы сомкнулись на моей шее. — В тебе есть нечто… презренное… опасное. Вот уж он будет впечатлён, когда я получу награду за твою голову. — Он улыбнулся шире; в светло-голубых глазах плескалось безумие.

Ногти впились в чувствительную кожу, ещё сильнее сдавливая и без того пережатое горло.

— Но сначала — попробую тебя.

Я позволила ему приблизиться.

Ещё ближе.

Ещё.

Ещё.

Что-то мокрое коснулось моих губ, и я дёрнулась, когда Сибрейн провёл приоткрытыми губами по моему подбородку и спустился к шее. Его мерзкий язык скользнул по коже.

Дождись подходящего момента.

В висках пульсировало. Наверху что-то заскрипело.

На нас хлынула вода, словно среди ветвей прорвало оросительную трубу. Моя магия обрушилась ливнем, промочив нас обоих. Волосы насквозь промокли и облепили мне кожу. У ног разрастались лужи. Упс. Я попыталась сделать вид, что ни при чём, спрятав руки за спиной.

Сибрейн оторвался от моей шеи и растерянно посмотрел вверх в поисках источника.

Я подалась вперёд и рухнула на него, будто потеряла сознание.

Сейчас.

Он отступил и на миг пошатнулся под тяжестью моего безвольного тела. Я согнула ногу, подтянув пятку к ягодице, выхватила кинжал из сапога и всадила снизу вверх — прямо в его яйца. Потом выдернула клинок.

— Мерзкая тварь. — Он отшвырнул меня, и затылок с влажным хрустом ударился о дерево. Перед глазами вспыхнули звёзды. Сибрейн бросился вперёд, оскалив зубы; глаза безумно горели, длинные светлые волосы промокли насквозь.

Пусть я задыхалась, была одурманена и почти ослепла от боли — ничьей жертвой я не стану. Кисть сводило от того, с какой силой я сжимала рукоять, но я вложила всё, что у меня было, и всадила кинжал ему в живот.

Между нами хлынула кровь.

Он пытался схватиться за скользкую рукоять и вырвать клинок из моей твёрдой хватки, но безуспешно. Ранение было тяжёлым, однако он всё ещё жил. Я выдернула нож, выпрямила руку и размашисто повела клинок вверх.

Сибрейн захрипел, брызгая кровью мне в лицо, когда кинжал пронзил шею сбоку. Сопротивляясь, он ещё сильнее отшвырнул меня; затылок во второй раз с громким треском встретился со стволом. Чтоб его. Острая боль прострелила шею, но я не выпустила кинжал и потянула Сибрейна за собой.

Он навалился на меня, выплёвывая алую кровь. В извращённом подобии объятий ногти царапали моё запястье, а я глубже вдавливала кинжал ему в шею, стараясь перерубить спинной мозг. Он этого заслуживает.

Я надавила на клинок…

Мир внезапно изменился.