— Облако! — крикнула я, и Элла оглянулась. Я указала на единственное облако в небе.

Она мудро кивнула. — Именно. Ты прочла мои мысли.

— Я вижу что-то злое, — сухо сказала я.

Элла растерянно нахмурилась, а Аксель многозначительно оглянулся на Тарантула.

— Тебе не удалось меня рассмешить, шут. — От Тарантула ударил порыв серебристого ветра.

Аксель едва успел создать Щит и заблокировать удар. Он развернулся в седле с раздражённым выражением лица. — Чертовски грубо, — сказал он.

— Ты меня понял, — сказала я Акселю.

Он улыбнулся. — Понял.

— Прекратите разговаривать друг с другом, — приказал Тарантул, подъезжая ко мне ближе.

— Да уймись ты. — Я незаметно потянула поводья, уводя несущегося коня подальше от Тарантула. Он тут же последовал за мной, не отставая. На такой скорости ехать так близко было опасно. Стоило одному коню споткнуться — и мы оба полетели бы на землю.

Я погладила рукоять костяного кинжала в ножнах на бедре, размышляя, не стоит ли его пырнуть.

— Попробуй, — крикнул сквозь свист ветра Тарантул, по-прежнему скакавший непозволительно близко. — Осмелься.

Я выхватила кинжал и метнула в него — просто потому, что захотелось.

У самого края поля зрения блеснула металлическая цепь: Тарантул с невероятной скоростью метнул вперёд скованную руку и с лёгкостью поймал кинжал. Блеснула кость. — Упс, — протянул он, с пугающей ловкостью лениво подбрасывая мой клинок одной рукой. — Ты промахнулась.

Я выпрямилась в седле, устремила взгляд вперёд и, мерно покачиваясь в такт скачке, демонстративно не обращала на него внимания. Может, он забудет о моём существовании. На таком коротком расстоянии, верхом на скачущем коне, он никак не мог среагировать достаточно быстро, чтобы поймать кинжал, — но поймал. Он чудовище.

Элла склонилась над шеей коня и хмуро оглянулась на меня; каштаново-рыжие волосы хлестали у неё за спиной. Заметив, как Тарантул непринуждённо крутит мой нож, она побледнела.

Аксель направил коня так, чтобы оказаться между Тарантулом и сестрой.

— Ты в порядке? — одними губами спросила Элла, хотя Тарантул совершенно точно умел их читать.

Я уже начала мотать головой, но мой скакун перепрыгнул через валун, и у меня радостно ухнуло в животе.

Я не удержалась от смеха. И вот уже я с трудом могла вспомнить, почему расстроилась.

Правило выживания: не забывай наслаждаться дорогой.

— Всё чудесно! — крикнула я и подняла обе руки, наслаждаясь приливом адреналина, пока коса развевалась за спиной, а живот ухал. Все мысли выветрились из головы, и я вновь жила настоящим. Как же прекрасно было жить. Это было почти так же весело, как кататься на сноуборде или падать из вертолёта. Я запрокинула голову и засмеялась громче, упиваясь возможностью отвлечься. Я постоянно забывала, что свобода — состояние души, а я не живу в клетке.

Мы летим.

Когда мы прибавили скорость, всё вокруг смазалось.

Чья-то ладонь тисками сомкнулась на моей руке. Какого чёрта? Тарантул скакал рядом; его сильные бёдра двигались в такт скачке, пока он, наклонившись ко мне, сжимал мою руку в болезненной хватке. — Перестань валять дурака. Возьмись за поводья!

— Не указывай мне, что делать. — Я ударила коня пятками, призывая оторваться от его скакуна.

Наши кони одновременно вильнули в сторону.

— Сейчас же, Равенал! — Он угрожающе направил на меня мой кинжал.

Наши кони заржали и принялись кусать друг друга.

Элла что-то крикнула, Аксель выругался.

Я взяла поводья обеими руками. Тарантул нахмурился, неохотно отпустил мою руку и немного отдалился.

— Что с тобой не так? — спросила я.

— Ты!

— Я с тобой не разговариваю.

— Только что разговаривала.

Неужели женщинам и правда нельзя убивать мужчин?

Шло время. Пустынного песка становилось меньше, среди земли и камней появлялись низкие кактусы. Чем дальше мы двигались на юг вдоль крутого каньона, тем выше они становились. В ночи грохотали копыта. Опустилась тьма, и звёзды заполнили всё небо. Под их сиянием стало прохладнее. Над нами висела огромная красная полная луна.

— Ты закончил, паук? — огрызнулась я.

Прошло уже несколько часов, но Тарантул с ухмылкой продолжал играть моим кинжалом. Бриллианты на горле перемигивались. Он ловко крутил нож между пальцами; его бёдра по-прежнему двигались плавно и мощно, без труда подстраиваясь под ритм скачущего коня. В отличие от него, я изнемогала: по спине стекал пот, поясница горела, мышцы сводило, а я изо всех сил пыталась не отставать.

— А ты закончила вести себя несносно? — спросил он.

— Ты язва на теле Антихтона, — сказала я.

— Вообще-то отличное название для песни, — добавил Аксель.

— Шут, я велел тебе молчать, — холодно сказал Тарантул.

Аксель показал ему средний палец.

Тарантул отсалютовал в ответ.

— Ты хуже всех, — пробормотала я.