Тарантул нёс меня через ангар.

— Помогите, — сказала я. — Меня похитил разъярённый женоненавистник, убийца, деспот и маньяк с манией величия, который боится женских щиколоток.

Всем в Срединных землях было плевать.

Как обычно.

Он отнёс меня в нашу тёмную комнату.

— Будь ты проклят, — сказала я.

— Проклятье паучьей шлюхе! — добавил Сквайр (помог). Он сидел на макушке Тарантула и выдёргивал у него кудряшки. Потом принялся возбуждённо вертеть головой, хвастаясь новыми трофеями.

Судя по тому, как напряглась челюсть Тарантула, он глубоко сожалел о прежних решениях. И отлично. Пусть найдёт себе другого напарника для издевательств.

У моей кровати Тарантул остановился. Я невольно сжалась, ожидая, что он меня бросит. Но он осторожно опустил меня на постель и подоткнул одеяло до самых пальцев ног.

— Будь ты проклят, — выплюнула я, жалея, что он меня всё-таки не швырнул.

— Меня проклясть? — встревоженно прокричал Сквайр, выдёргивая ещё один волос.

— Не ты, милый.

 

Сквайр облегчённо прощебетал.

— Я уже проклят, — чопорно сказал Тарантул. — Постарайся угрожать убедительнее. — Он потёр грудь, словно его мучила боль в сердце.

— Милый, — сказала я, вытаскивая мерцающую прядь из клюва Сквайра, — не трогай имперскую мразь. Наверняка он заразный. — Я демонстративно сделала вид, будто меня тошнит, и бросила волос на пол.

Тарантул внимательно переводил взгляд с меня на Сквайра, словно изучал непонятную ему загадку. Он открыл рот, чтобы заговорить…

Дверь распахнулась.

Он резко повернулся к вошедшей.

Медик Сара едва не ввалилась в нашу комнату — растрёпанная и явно в запарке. Её каштаново-рыжие волосы, обычные для жителей Срединных земель, свободно рассыпались по плечам. Мятая форма была надета кое-как, словно она только что проснулась и не успела толком одеться, а в руках Сара сжимала медицинскую сумку, набитую до отказа.

Сквайр раздражённо взъерошил перья. — Только не ты! — ухнул он (помог).

— Маршал велела обработать твои раны. Я только сейчас узнала, что случилось! — торопливо выпалила Сара, подбегая к моей кровати.

У Тарантула заходили желваки, растягивая татуировку.

Не заметив его ярости, Сара оттеснила его в сторону и склонилась надо мной.

— Зора, — ахнула она. — Чёрт, какая ужасная рана. Мне рассказывали, но я не поверила. Нужно снять с тебя форму. — Она пошарила в сумке, вытащила ножницы с тупыми концами и сразу принялась за дело.

Сквайр спрятался под одеялом.

Сара работала быстро, убирая отрезанные полосы ткани и стараясь не задеть плечо.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — спросила она. — Только честно. Рана очень серьёзная. — Она приложила запястье к моему лбу. — Кажется, у тебя начинается жар. Насколько сильная боль по десятибалльной шкале? Ноль — совсем не больно. Десять — запредельно.

— Ноль, — прошептала я.

— Мне десять! — нервно прощебетал Сквайр (не помог).

Сара посмотрела на нас так, будто не понимала, что делать с этой информацией. — Спи, — прошептала я, и Сквайр послушно закрыл глаза.

— Правда ноль? — переспросила она, сосредоточив всё внимание на мне. — Ты совсем не чувствуешь боли?

— Нет. Я вообще ничего не чувствую.

Повисла долгая неловкая пауза. Она смотрела на меня с сочувствием. — Послушай, Зора, — сказала Сара с дружелюбной улыбкой. — Думаю, мы неудачно начали знакомство.

От дурного предчувствия у меня скрутило внутренности, но она продолжала говорить.

— Знаю, при нашей последней встрече мы обе были не в себе… — Сара умолкла. — Знаю, на самом деле ты не глупая крестьянка. И ты не нарочно уронила раненого Кейна. Друзья?

Необразованная северная крестьянка.

У меня всё оборвалось внутри, и я отвернулась. Разве можно наверняка понять, глупа ты или нет?

— Убирайся.

Произнесённые с сильным акцентом слова прозвучали так тихо и зло, что мы обе не сразу поняли, что сказал Тарантул.

Сара растерянно повернулась к нему и отстранилась. Я облегчённо выдохнула, когда между нами появилось хоть какое-то расстояние. Она живо напоминала о том, как жители Срединных земель обращались со мной до того, как я стала Магом.

Грудь сдавило. Я пыталась дышать сквозь тяжёлые чувства, которые поднимались, словно ожившие мертвецы с кладбища под моей грудиной. Личинки в почве моей плоти. Давний стыд никуда не исчез.

Сара нахмурилась. — Маршал приказала мне…

 

— А я приказываю тебе… убираться нахуй. — Тарантул указал на дверь; ругательство в его устах прозвучало непривычно.

Её глаза расширились, когда он повернулся и она наконец заметила нож, торчавший из его бедра, и штанину, покрытую засохшей кровью.

— Я непонятно выразился? — Тарантул угрожающе шагнул к ней; с его запястий бессильно свисали обрывки цепей. — Медик. — В его устах это звание прозвучало омерзительно.