Пробегая мимо Кейна, я подхватила брошенное им оружие. Затаив дыхание, упала на колени и заскользила по песку, отклоняясь назад как можно сильнее. Пожалуйста, пусть получится. Я одновременно развела оба меча в стороны и повела их по выверенной дуге, метя в клешни. Распластавшись, я прижалась спиной к песку.

Лютый скорпион издал пронзительный свистящий вой. Ярко-синяя кровь брызнула мне в лицо. Пасть распахнулась, разбрызгивая слюну, и тварь рухнула на песок в нескольких сантиметрах от моих согнутых ног. Истекающее кровью чудовище судорожно хватало воздух.

Отсечённые клешни дёргались на песке от последних электрических импульсов.

Зора: 1.

Лютый скорпион: 0.

— Мне уже смотреть? — прощебетал Сквайр.

— Я бы не…

Он завизжал от ужаса — прямо мне в ухо.

— Я предупреждала, — пробормотала я, с болезненной гримасой поднимаясь на ноги и вытирая глаза рукавом. Мы остались одни. Адмирал и остальные новобранцы исчезли.

Кейн вскрикнул, а я запрокинула лицо к солнцу.

Ты справишься, Зора.

Что тут может быть сложного?

Несколько минут спустя я бежала по бескрайнему песку с Кейном на плечах. Руки и ноги горели от напряжения, а я глубоко раскаивалась во всех решениях, которые привели меня к этому моменту.

Стерильно-белый ангар то появлялся перед глазами, то расплывался. От страшной тошноты, вызванной перенапряжением, я почти не могла соображать. Сплошная мука.

— Ты делаешь мне больно, крестьянка, — заныл Кейн; его голова безвольно болталась. Отлично. Мы были примерно одного роста, а лёгким он вовсе не был. К несчастью, если я не потороплюсь, яд доберётся до сердца, и тогда вся помощь потеряет смысл.

От боли я не могла говорить и с каждым мучительным вдохом всё сильнее жалела, что не бросила его умирать. Ещё один волдырь на пятке лопнул с резким уколом, а левую икру свело судорогой.

Я не остановилась.

— Молчи, трус! — ухнул Сквайр, балансируя на раненой руке Кейна (помогает как умеет).

Наконец я ворвалась в сумрачный ангар. Наклонилась вперёд и бесцеремонно сбросила Кейна на отполированный пол прямо перед рядом припаркованных, покрытых пылью реактивных самолётов. С лица стекали слюна и пот; согнувшись пополам, я тяжело дышала и пыталась не потерять сознание. Болело всё.

— Яд скорпиона, — прошептала я солдату, который позвал на помощь, пока меня выворачивало.

Когда пульс наконец успокоился настолько, что я смогла выпрямиться, тёмные пятна перед глазами начали отступать. Всё ещё дрожа, я изобразила безразличие и отошла от обмякшего Кейна. Мне нужно прилечь.

Лекарь Сара выбежала к нам и ахнула, увидев всхлипывающего мужчину на полу и меня, уходящую прочь.

— Как ты могла вот так бросить раненого солдата? — спросила она, осуждающе глядя на меня.

Потому что он бесит.

Она с отвращением покачала головой.

— Тупая северная крестьянка. — И всадила ему в шею шприц с противоядием.

Внутри всё оборвалось — на этот раз от унижения.

Несколько знакомых медсестёр, чьих имён я не знала, помогли ей уложить Кейна на носилки и увезти. Он выживет.

Подняв гудящие руки, я отклонилась назад, пытаясь вернуть чувствительность онемевшим от непосильной нагрузки конечностям. Кто-то сунул мне в ладонь воду, и я жадно её выпила.

Локтем я задела кого-то высокого.

Адмирал смотрел на меня сверху с непроницаемым выражением лица.

— Маршал желает с вами поговорить. Следуйте за мной.

Почему со мной хочет говорить избранная глава Демократического Содружества, занимающая высший военный пост и возглавляющая Грозовые войны?

Адмирал ушёл прежде, чем я успела что-либо спросить. Пошатываясь, я двинулась за ним через оживлённый ангар в длинные белые коридоры, ведущие в глубь базы.

Он остановился, и я едва снова в него не врезалась. Придерживаясь за стену, чтобы не упасть, я старалась не скулить от боли, пронзавшей измученные ноги. Навстречу строем двигались люди в строгой тёмной форме с опознавательной красной отделкой.

Теневые Клинки. Самые обученные и умелые бойцы на базе, уступавшие лишь близнецам — Рыцарям-магам. Они управляли вертолётами и охраняли Маршала.

Теневые Клинки расступились, и между ними показался закованный пленник. Температура в коридоре резко упала. Пленник превосходил Теневых Клинков и ростом, и свирепостью; от одного его вида становилось не по себе.

Какого.

Грёбаного.

Хрена?

Время исказилось: пленник словно в замедленной съёмке приближался к нам под лязг цепей. На мне точно лежало проклятие — иначе такое количество невезения не объяснить.

По коридору словно сами собой шествовали бледная кожа, необычные молочно-белые радужки в обрамлении бледно-голубых колец и растрёпанные светлые кудри. У него было изящное, пружинистое тело человека, который регулярно сражался насмерть — и побеждал.