Тарантул насмешливо подмигнул, будто знал какой-то секрет.

— Номер Шесть, за мной, — приказал Адмирал. Я машинально подчинилась и пошла следом, отчаянно желая оказаться подальше от стоявшего на четвереньках мужчины. Сначала лютый скорпион, теперь Тарантул — мои нервы были на пределе.

В притихшем коридоре за спиной снова затрещали разряды, но Тарантул переносил пытку молча. Неестественно ледяной порыв ветра прошелестел по моей шее.

Я оглянулась.

Под радужками глаз Тарантула виднелись белки, придавая ему нечеловеческий вид. Подавляющие магию бриллианты сверкали на электрошоковом ошейнике, а призрачные пальцы ветра обвились вокруг моего горла.

Это ощущение на шее не могло быть его грозовой магией.

Верно. Ведь верно?

Несколько минут спустя я стояла перед Маршалом в пустой комнате, стирала с лица засохшую кровь и пыталась успокоить бешено колотившееся сердце. Едва мы вошли, Адмирал низко поклонился, а затем вышел вместе с отрядом Теневых Клинков, оставив нас наедине.

Маршал — Кален Ривз — была одета в свой неизменный красный костюм и чёрный плащ, тёмным полотном ниспадавший за спиной. Её лоб пересекал горизонтальный шрам, а на правой стороне груди сверкала огромная золотая брошь в виде всадника — знак Рыцаря. На голове была плотно сидевшая красная шапочка, обозначавшая звание. Вблизи её голубые глаза казались пугающе проницательными, словно видели меня насквозь.

Мнение обо мне ясно читалось на её лице: северная крестьянка. Я пожалела, что голосовала за неё.

Она должна была победить Империю и положить конец Грозовым войнам, а не сохранять жизнь самому опасному Королевскому магу и позволять ему разгуливать по базе.

В напряжённой тишине она прищурилась, разглядывая шрамы, резко выделявшиеся на бронзовой коже моего лица. Шрамы на позвоночнике были страшнее, но я всегда их скрывала. Маршал сосредоточилась на самом длинном, пересекавшем бровь и уголок губ. В отличие от остальных белёсых отметин, этот отливал металлическим серебром — цветом грозовой магии.

В первую же неделю ученичества на Севере я отстала от Гарета. Из ниоткуда выскочил лютый медведь и полоснул меня когтями по лицу и спине, когда я тщетно пыталась увернуться.

Как ни странно, в тот же день я очнулась в собственной постели, заботливо укрытая, и обнаружила, что зияющие раны полностью зажили. Когда-нибудь я узнаю, что означает мой волшебный шрам, но пока просто радовалась, что осталась жива.

Удачливая, очень удачливая девочка.

— Вы спасли жизнь новобранцу Кейну, — наконец произнесла Маршал низким властным голосом. — Его семья пользуется огромным влиянием в Срединных землях. Что вы желаете в награду? Могу предложить повышенное жалованье, отпуск или почётное увольнение со службы…

— Проведите меня через Железный ритуал, — выпалила я.

Маршал часто заморгала.

— Прошу… прощения?

Этот окутанный тайной ритуал, как было всем известно, проводился на базе. Шанс пережить его был ничтожным — один на сто тысяч, — но те редчайшие счастливчики, которым удавалось выжить, обретали особую защитную магию, рассеивающую бури.

Они становились наделёнными магией Рыцарями-магами — оружием Содружества в Грозовых войнах. Единственной целью их жизни была борьба с Королевскими магами — элитой Империи Драконис, способной управлять бурями.

Мне требовалась магия, если я хотела отомстить Императору и как следует навредить Тарантулу. Если их царству террора не положить конец, Север умрёт от голода.

— Вы погибнете, — фыркнула Маршал. — За последнее столетие ритуал пережили лишь двое. Это…

— Подвергните меня Железному ритуалу, — потребовала я. Пусть шансы были почти нулевыми, я не собиралась отступать: я обязана была попытаться. Ради Авроры и мамы. Север заслуживал лучшего будущего — без голода и тирании.

Не лги себе. Я хотела причинить боль Императору и Тарантулу. Сердце подступило к горлу от жажды перемен, а кожа словно сползала с костей; пальцы дёргались от жестокого желания отомстить.

— Вы ведь не всерьёз…

— Подвергните меня Железному ритуалу, — с нажимом повторила я. Пусть не от меня зависело, получу ли я желаемое, но своего я всё равно добьюсь.

Правило выживания: упражняйся в экзистенциальной дерзости.

— Ладно. Сами напросились. — Она указала мне на дверь.

Измученные ноги окаменели. — Прямо сейчас? — Я не думала, что она и вправду так легко согласится.

— Да, солдат. Шевелитесь. — Она вскинула бровь, словно испытывала меня и видела насквозь мою раздираемую противоречиями душу.

— Прекрасно, — прошептала я, чувствуя дурноту.

Прежде чем я успела усомниться в своём опасном решении, меня провели через дверь с надписью «ЖЕЛЕЗНЫЙ РИТУАЛ». Под ней был изображён алхимический символ крови: перевёрнутый треугольник, пересечённый посередине линией, с каплей в верхней части.