Сквайр весил едва ли пятьдесят граммов и был ростом с мой указательный палец, но скромные размеры с лихвой компенсировал скандальной болтливостью. Он меня вдохновляет. Мы стали лучшими друзьями много лет назад, когда я нашла его на Севере. Он плакал на обледенелой ветке: магия наделила его речью, но поговорить было не с кем.

— Я велел тебе молчать, тупая птица, — бросил Адмирал, продолжая бежать спиной вперёд.

— Со мной не говорить! — возмущённо ахнул Сквайр и распушил бурые перья. — Грубый дядька.

Я накрыла голову Сквайра ладонью, и он шутливо покусывал мой палец. — Прошу принять его самые искренние извинения, — сказала я уже далеко не в первый раз. — Он не со зла.

— Со зла! — ухнул Сквайр из-под моей ладони (очень помог).

Лицо Адмирала покраснело, но он лишь покачал головой и отвернулся. Совы-эльфы относились к охраняемому виду на грани исчезновения, а Сквайр пообещал убить себя, если нас разлучат, поэтому Адмирал ничего не мог поделать. Это был один из самых умных ходов Сквайра.

Новобранцы заворчали, когда мы прибавили темп.

— Неотёсанная северная крестьянка, — пробормотал бежавший передо мной Кейн, он же новобранец номер Пять.

По его тону было ясно, что моё происхождение вызывает у него отвращение — особенно то, что северяне предпочитали традиционному образованию ремесленное ученичество. В отличие от него, я не училась в Стилдене, самом престижном военном университете Срединных земель.

Вместо этого в свой десятый день рождения я поступила в ученицы к следопыту Гарету. Он научил меня всему необходимому. В лесу я была счастлива, и хотя убивать мне, в отличие от Гарета, было не по душе, получалось у меня отлично. Поэтому я стала охотницей.

Талант налагает обязанности.

Север был отрезан горами от остальных коммун Вестмира, поэтому мы выживали благодаря натуральному общинному хозяйству. Ностальгия приносила горькую отраду, смягчая память о муках голода, преследовавших меня в детстве. Из-за всё более ожесточённых Грозовых войн наши запасы продовольствия таяли.

Меня грызла вина за то, что я уехала, но перед отъездом я начертила карту всех действующих ловушек и передала её совету вместе с подробными инструкциями.

Конечно, Север не был идеальным.

Когда мне исполнилось тринадцать, лютый медведь растерзал Гарета во время спуска на сноуборде, но он хотя бы погиб за любимым занятием. В память о нём я часами взбиралась на горы лишь затем, чтобы стремительно слететь вниз, исполняя смертельно опасные трюки.

Гарет не просто научил меня кататься на сноуборде; он показал: если что-то любишь, отдавайся этому без остатка. Без исключений.

Кейн развернулся; его лицо скрывала балаклава. — Тебе здесь не место, — с нажимом сказал он, а я не отвела взгляд. Он ждал моей реакции, но мыслями я была далеко и играла сама с собой в шахматы — старый способ отвлечься, которым я пользовалась во время самых долгих охот.

Кейн первым отвёл глаза.

Как всегда.

Сквайр ухал и клевал меня в покрытую тканью, вспотевшую щёку, словно осыпая поцелуями, пока я подавалась вперёд на очередном крутом подъёме. Тревоги унесло прочь, стоило мне раствориться в умиротворяющем ритме бега; песок с низким гулом посвистывал над покатыми дюнами.

Жить в такой чудесный день было прекрасно. Я могла бы бежать так вечно.

Под ботинками задрожала земля.

Я остановилась на вершине дюны.

Ш-ш-ш.

Снизу донёсся странный сухой треск и скрежет.

— Номер Шесть! — крикнул Адмирал. — Вернуться в…

БУМ.

Песок с шипящим визгом разлетелся в стороны, и из дюны сине-зелёной вспышкой вырвалось чудовище. Оно было крупнее лютого коня.

Гигантские зазубренные клешни с лязгом сомкнулись, пока тварь с непостижимой скоростью неслась по воздуху; кровь брызнула жуткой дугой; новобранка номер Два пронзительно завыла — и внезапно умолкла. Её туловище рухнуло на песок. Клешни рассекли девушку надвое; когда чудовище отвернулось, из его пасти свисали её ноги.

Это был тот, кому пустыня обязана своим названием: смертоносный лютый скорпион.

От изменённого магией зверя струилось серебристое сияние. Лютые скорпионы селились колониями в пещерах вдоль речного каньона на западе, но редко забирались так далеко в дюны.

Адмирал указал на зверя. — В строй. Обнажить мечи… — Он не договорил: новобранцы номер Один и Три, в панике пытаясь бежать, врезались друг в друга и сбили его с ног. Новобранца номер Четыре неудержимо рвало; он проклинал старого бога за то, что тот нас покинул.

Тем временем лютый скорпион закончил глотать добычу, развернулся к нам и вскинул клешни.

Два центральных глаза уставились на нас, а над телом поднялось жало длиной больше моего предплечья. По бокам панциря пять пар дополнительных глаз вращались в разные стороны. Каким-то образом он смотрел на всех нас одновременно.

Сквайр задрожал у меня на плече. — Мне страшно.

— Отвернись, милый, — прошептала я, и он, как всегда на охоте, послушно повернул голову и уставился мне за спину.

Лютый скорпион широко разинул пасть.