Девушка в зеркале напоминала старуху: сгорбленная, лоснящаяся от пота. Серебряный шрам ярко выделялся на мертвенно-бледной коже с зеленоватым оттенком. Янтарно-карие глаза, такие светлые, что казались жёлтыми, окружали тёмные круги. Длинная коса наполовину расплелась, и спутанные тонкие прямые волосы крысиным гнездом свисали до пояса.

Выглядела я лучше, чем себя чувствовала.

— Отдайте мне птицу. — Голос Маршала прорвался сквозь пелену; она протянула ладонь.

— Нет. — Я прижала Сквайра к груди. Он вызывающе вскрикнул и завертел головой на сто восемьдесят градусов, переводя взгляд с неё на меня и обратно.

От взгляда Маршала могла облупиться краска. — Здесь для него небезопасно. — Она поманила пальцами в сторону открытой двери.

Небезопасно?

 

— Лети в другую комнату, милый, — прошептала я, дрожащими губами целуя его бурую макушку.

— Я ждать Зору, — прощебетал он, расправил крылья и послушно взлетел. Пронёсся в дверь и устроился в окошке. Бурая голова склонилась набок, глаза тревожно расширились.

— Не сходите с крышки слива, — приказала Маршал, скрестив руки на груди. — Сложите Щит.

— Как можно испытать магию… если здесь нет Королевского мага, способного вызвать бурю? — выпалила я. Этот вопрос мучил меня с тех пор, как она упомянула испытание.

В этом и заключалась суть Грозовых войн: Рыцари-маги нейтрализовали разрушительную грозовую магию Королевских магов.

— Я буду за стеклом и стану наблюдать. — Маршал указала на зеркало. — Не разочаруйте меня, солдат. — Она стремительно вышла, и длинный плащ взметнулся за её спиной.

На мой вопрос она так и не ответила.

Дверь захлопнулась, замки защёлкнулись.

За стеклом окошка осталась одинокая знакомая мордочка Сквайра. Он стучал клювом по стеклу.

Скрестив руки над рёбрами, я сложила Щит, как показывала Маршал. Тяжесть тянула грудь вниз, и с каждой секундой моё отражение всё сильнее походило на сказочную ведьму. Не хватало только остроконечной шляпы, метлы, хижины в лесной глуши и уверенности, позволяющей говорить исключительно загадками.

Мои рваные выдохи звучали слишком громко, воздух со свистом проходил сквозь пересохшее горло. Может, ничего и не…

Раздался приглушённый крик.

Тишина.

Сумрачную комнату наполнил новый жуткий звук, ещё громче предыдущего. Стена из тёмного стекла задребезжала. Мучительные стоны усиливались и звучали… по-мужски?

По ту сторону Маршал кого-то пытает.

Кожа покрылась мурашками, колени ослабли, но я изо всех сил старалась удержаться на сливе. Рот наполнился медным вкусом; я вытерла мокрую губу — оказывается, прокусила её. В зеркале кровь стекала по подбородку. Я покачивалась взад-вперёд, а сердце колотилось о грудную клетку. Часто моргая, я пыталась не закрывать глаза, которые щипал пот.

Я уставилась на безобидный серебристый желоб.

Стекло яростно затряслось, когда глубокий мужской голос взревел от невыносимой боли.

Вздрогнув, я отступила.

Маршал сказала, что будет наблюдать. Это зеркало с односторонней прозрачностью.

Не в силах унять дрожь, я пошатнулась и снова встала на слив.

За громким криком последовало новое бульканье. Трубы заскрипели… Вода мчится по ним? Зловещие тени вытянулись, и я пригнулась, готовясь к неизбежной боли. За дребезжащим зеркалом нарастала странная вибрация.

Я шаркающим шагом сошла со слива.

Не трусь, Зора.

И тут же рванулась обратно.

Удерживая стойку, я приготовилась к удару. Измученные руки горели уже оттого, что я держала их Щитом перед грудью.

Ты справишься, Зора.

Нет, не справишься.

Тебе дарованы свобода и сила. Везучая девчонка.

За стеклом эхом разносились звуки пытки.

Во рту появился вкус желчи.

Кап. Кап. Кап.

Из желоба потекла вода, медленно капая на пол сверкающими серебряными полосами. Над лужицей металлической дымкой поднялась магия. Зеркало перестало дребезжать.

Внезапная тишина.

И это всё? Давившая на плечи тяжесть исчезла, а я почувствовала себя величайшей дурой Антихтона: ревела и тряслась из-за крохотной волшебной лужицы.

Глубокий голос взревел от боли, зеркало загрохотало, и по нему прокатились ударные волны, едва не разбив стекло.

Бульк.

 

Вода под чудовищным напором вырвалась из желоба — прямо мне в лицо и грудь. Захлёбываясь, я рухнула на колени; руки дрожали, и мне едва удавалось удерживать их скрещёнными. Поток ледяной жидкости окатил меня и промочил насквозь. Он болезненно бил в лицо, обжигал носовые пазухи, а вокруг в ослепительной дымке шипела грозовая магия.

Вырываясь из носа, магия обжигала.

Несмотря на жуткие брызги и усиливающуюся головную боль, я прищурилась: мои руки сияли ярким неземным серебром. Грозовая магия. Зачарованно моргая под водяным обвалом, я сосредоточилась на размытом мерцании.