Он следил за тем, как я поднимаюсь, и в глазах его полыхал жар. Бёдра рванулись вверх, ладони собственнически скользнули вниз по позвоночнику, сокрушая остатки моего самообладания.

Он приблизил губы к моему уху. — Просто чтобы ты знала… До конца жизни я позволю тебе делать со мной всё, что пожелаешь, — с телом или душой.

Я вздрогнула и провела ногтями по горячим мышцам его груди.

— Всё. — Он лизнул моё ухо, и я содрогнулась.

Адреналин дарил невесомую эйфорию, и я согласно кивнула, не в силах говорить.

— Можно мне тебя попробовать?

Я с трудом сглотнула. — Пожалуйста.

Он бережно обвил длинными пальцами мою талию. Потянул меня вперёд, вверх, поверх своей груди, пока я не оказалась над его лицом. Я развела ноги.

— Благородная, безупречная Равенал, — хрипло произнёс он, глядя мне между ног. Горячее дыхание обожгло кожу; он глубоко вдохнул. Я начала говорить, но он жадно лизнул меня, словно был сластёной, а я — настоящим кленовым сиропом. Будь всё проклято. Я шире развела бёдра и опустилась ниже на подушку, открывая ему доступ.

Глубоко внутри скручивался жар, удовольствие нарастало, пока он сильно сосал мой клитор. Я беспомощно наклонилась вперёд, одной рукой сжимая нож, другой — изголовье.

Он пожирал меня.

— Зора, — мрачно прохрипел он, и на его губах моё имя прозвучало порочно. — Почему ты на вкус слаще изысканнейшего нектара? — обвиняюще спросил он, словно я каким-то образом его обманула.

Я заскулила, отчаянно желая большего.

— Оседлай меня, Рыцарь, — приказал он.

Мучительной хваткой сжав мои бёдра, он притянул меня ещё ниже к лицу. Его язык двигался жадно, мозолистый большой палец скользнул вниз и восхитительно грубо провёл по моей заднице. Он лизал и сосал клитор, словно обезумев от желания, и медленно ввёл указательный палец в пульсирующий жар.

Взбрыкнув, я подчинилась и задвигалась у него на лице.

В глубине живота раскрутился жар, я приближалась к краю.

— Не останавливайся… Сажа, — взмолилась я.

Его язык замер.

Он что-то пробормотал прямо мне между ног, снова мазнув языком по клитору. К первому пальцу присоединился второй; они медленно исследовали меня, двигаясь внутрь и наружу. После каждого движения он останавливался и следил за реакцией, изучая моё тело. Ублюдок. Два пальца одновременно глубоко погрузились внутрь, и удовольствие закрутилось спиралью. Я выгнула спину, когда он коснулся особенно чувствительной точки. Затем медленно повторил.

Я выругалась и ударила ладонью по стене; лицо запылало, мышцы напряглись, я неслась к обрыву.

Безжалостно, раз за разом он касался той же точки и шумно сосал клитор. Дрожь усиливалась, я напрягала внутренние мышцы, отчаянно пытаясь не кончить.

Он осыпал поцелуями внутреннюю сторону моих бёдер. — Снова произнеси моё имя. — Зубы задели кожу, пальцы погрузились глубже. — Пожалуйста. Пусть оно прозвучит на твоём соблазнительном языке.

— Сажа, — выдохнула я.

Он сильно укусил. Острая боль взметнулась между ног и превратилась в обжигающий жар.

Крепче стиснув мою задницу, он мучительно застонал, приподнял голову и принялся жадно лизать, как изголодавшийся. Я ещё сильнее напрягла внутренние мышцы, отчаянно стараясь не разлететься на части.

— Ты восхитительна на вкус, — благоговейно произнёс он у моей чувствительной плоти. — Сладкая, манящая… порядочность.

Серебряные щупальца ветра ласкали лицо, шею, грудь и живот; кожа гудела, пока его магия благоговейно гладила меня. Зубы задели клитор. Он втянул его, и резкий укол обжёг снизу вверх. Что это было? Все мышцы тела напряглись; взорвался мучительный, дивный жар.

Я царапала изголовье. Неистовая эйфория достигла вершины; я перелетела через край, содрогаясь и закатывая глаза. Перед глазами вспыхивали звёзды, по телу прокатывались судороги раскалённого добела удовольствия.

Он сосал без пощады.

Колющее ощущение обострилось, усиливая экстаз. Влага стекала по внутренней стороне бёдер, я изливалась ему на язык и лицо. Он ненасытно ласкал меня ртом, словно одержимый, а я беспомощно дёргалась.

Одна рука почти до боли сжимала моё бедро и сильнее придавливала вниз, словно он хотел, чтобы я его задушила. Другая яростно двигалась; два пальца по-прежнему безжалостно били в ту же сверхчувствительную точку и широко растягивали меня.

Порывы ветра нежно скользили по коже, дразня невесомыми прикосновениями. Ничто и никогда не могло с ним сравниться.

По всей видимости, Тарантул был богом секса. И никого, кроме меня, никогда не касался. Я вскрикивала от остаточной дрожи, пока он продолжал выжимать из меня оргазм. Когда судороги наконец стихли, я привалилась к стене; руки тряслись и едва меня удерживали.

Вжик.

Тяжело дыша, я оглянулась через плечо.