— Что? — Я задрожала, когда ветерок погладил ключицу. Длинные пальцы метнулись вперёд и тисками сомкнулись на запястье. Регулятор выпал из руки с грохотом. Он рванул меня к себе.

 

Я распласталась на его потной груди.

Попыталась вырвать руку. — Что ты…

— Много лет я жаждал власти лишь над одним, — тихо произнёс он. — Над одним человеком. — Ресницы опустились; он прикусил нижнюю губу и застонал, словно моя близость причиняла немыслимую боль.

— Шевельнёшь хоть одним мускулом… — Я приставила кончик кинжала под шоковый ошейник у основания его горла. — …и я тебя убью.

— Не говори таких вещей. — Его глаза были угольно-чёрными.

Мы оба дышали часто и неглубоко.

Прилив адреналина.

Он выгнулся и вдавился в мой кинжал; выступила кровь, мелкими каплями потекла по груди. — Пожалуйста, переоденься. — Он отпустил моё запястье и с силой ударил ладонью в стену; загремели цепи. — Сейчас я не могу. Ты… Этот наряд… Пожалуйста, не стой надо мной… Не смотри на меня. Не так.

— Как? — спросила я, пока он извивался от моего прикосновения.

Он замер. — Переоденься, — потребовал он ледяным тоном.

Я посмотрела на изодранную одежду. Ткани осталось слишком мало, чтобы оскорбить чей-либо вкус. — Почему ты вдруг превратился в такого ханжу? Раньше тебя всё устраивало, когда мы…

Он шумно вдохнул и закатил глаза. — Мне ни разу не было спокойно рядом с тобой, Равенал.

— Это всего лишь одежда…

— Нет. Это ты… Ты стоишь надо мной с блаженным выражением, радуясь возможности меня пытать. На всём Антихтоне не было женщины столь же жестокой и прекрасной.

Наши груди соприкоснулись и тяжело вздымались в унисон. Я не помнила, как приблизилась. С одной стороны его головы в подушку вонзился зажатый в моей руке нож, с другой — кулак. Я заперла его под собой.

 

— Я приказал тебе прикрыться. — Его горячие губы скользнули по моим.

Я усмехнулась ему в рот. — И… с чего ты взял, что я хоть в чём-то тебя послушаю?

— Потому что, — произнёс он с новой опасной мягкостью. — Я теряю рассудок, представляя… — Он умолк, словно не мог говорить.

— Представляя… что?

— Забудь.

— Что ты представляешь?

— Умоляю, сядь мне на лицо. Немедленно.

 

25

Манипуляция (с аппетитом)

Я отшатнулась. — Что… ты сейчас сказал? — Не может быть, чтобы это был тот же мужчина, который боится моих щиколоток.

— Теперь ты довольна, Равенал? — Он с силой ударил ладонью по стене. — Из-за тебя я совершенно потерял над собой власть.

Я направила на него кинжал. — Зачем ты это говоришь?

Он снова ударил по стене, сел и привалился к изголовью. Широко развёл ноги; цепи легли на покрасневшую от синяков кожу. — Я говорил тебе, что моё состояние особенное и мучительное. Желание настоящее, и никто другой его не вызывает. — Он нахмурился и пробормотал себе под нос: — В отличие от твоего.

— Ты просто запутался. — Я отступила от его кровати. Ноги упёрлись в мой матрас. Комната сжалась. Некуда идти. От него не сбежать. Много месяцев враждебная близость сводила нас обоих с ума, а теперь всё выплеснулось наружу.

Выполни Задание любыми средствами.

Тарантул прикусил щёку изнутри. — Я не запутался. Это ты поразила меня подобным недугом. Во всём виновата ты.

— Ты просто подавляешь желания, — сказала я, почти умоляя его прекратить. — В твоём жалком положении тебя возбудил бы кто угодно…

 

— Я желаю только тебя, Равенал, — холодно перебил он. — Тебе необходимо услышать, как многочасовые пытки в твоём исполнении меня возбуждали? Как в Бабилоне я не видел ничего, кроме тебя — Зоры Равенал, — непристойно развалившейся на диване и лукаво сверкавшей глазами, пока ты за мной наблюдала?

Я часто заморгала. — Думаю, будет лучше, если ты не станешь делиться чувствами…

— Я жажду, чтобы ты прижала этот нож к моей плоти и часами скакала на моём лице. — Его грудь вздымалась. — Никто другой не подойдёт. Я существую в муках… Одержимость тобой сжигает меня заживо.

Я беззвучно открыла и закрыла рот. — Возьми свои слова назад.

— Нет.

— Ты говоришь не всерьёз.

— Я жажду сотворить с тобой… ужасные вещи.

— Да что с тобой не так? — Я обвиняюще направила на него кинжал. — Нельзя вот так раскрывать женщине свои намерения. Страдай как мужчина и подавляй чувства.

— О, я страдаю, принцесса. — Он прикусил костяшки, порыв ветра растрепал мою косу во все стороны. — Ты — всё, чем поглощено моё существование…

— Ты всего лишь возбудился. — Не верится, что я это говорю. — Это ничего не значит…

— Это значит всё. — Его глаза сияли порочной злобой. — Просыпаясь, я думаю о тебе. Засыпая, думаю о тебе… Днями напролёт размышляю, как разрушу твою жизнь. Но ты меня опередила — первой разрушила мою.

Мне было нечего ответить.