— Моё трагическое сердце скорбит о тебе, — торжественно ухнул Сквайр. Я оценила драматизм фразы. Он единственный меня понимал. Наверное, не лучший признак. Отважно демонстрируя солидарность, он клюнул меня в задницу и завопил на луну.

Не знаю, сколько прошло времени — я окончательно потеряла ему счёт. Я всё ещё пробовала цвета на вкус и видела запахи, а Тарантул нёс меня в тёмную комнату гостиницы. Близнецы уже разошлись на ночь по своим комнатам.

— Немедленно опусти меня и уходи, — потребовала я, колотя по его твёрдым мышцам и ненавидя то, какими тёплыми они были под пальцами.

— Ты одурманена… Я ни за что не оставлю леди одну в комнате в таком состоянии. Это опасно. Ты можешь захлебнуться собственной рвотой.

Как очаровательно.

В углу приятно журчал фонтан, длинные тени тянулись по единственной кровати с балдахином, на которой едва хватало места одному человеку. Двое застряли в гостинице наедине — интересно, что же может случиться?

Странные мысли развеялись, когда Тарантул наклонился и с неожиданной силой переложил меня. Теперь он держал меня на вытянутых руках высоко над кроватью. Каким-то образом Сквайр оказался у меня на лбу.

— Здравствуй, паук, — сказал Сквайр, застенчиво опуская голову.

Тарантул кивнул ему. — Приветствую, крошечный птенец.

Я покачала головой. — Даже не смей…

Тарантул уронил нас обоих, и мы тяжело подскочили на матрасе. Сквайр упал, его круглое тельце расплющилось о моё лицо. Я ещё не успела подняться и вступить в бой, как Тарантул натянул простыню мне до подбородка, полностью укрыв.

— Спасибо, — прощебетал Сквайр, забираясь под неё. Он свернулся клубочком рядом со мной (совершенно не помог).

— Спи, — приказал Тарантул.

— Да, господин паук, — радостно прокричал Сквайр и закрыл глаза. Потрясённая таким непостижимым предательством нашей дружбы, я разинула рот, глядя на уже спящую сову.

— Подожди-ка, — сказала я, когда поняла причину внезапной смены стороны. — Это ты давал ему семечки?

Румянец пополз по шее Тарантула из-под воротника. — Возможно, — пробормотал он, отводя взгляд.

Да как он посмел развращать моего самого верного союзника?

Изнывая от жары, я сбросила душившие меня простыни и оставила их Сквайру. Магия ущипнула вспотевшую кожу, шёлковая ткань нежно скользнула по телу, и я облегчённо вздохнула, широко раскинув руки и ноги.

В лунном свете цветущие лозы под потолком отливали розовым и зелёным. Красота. Я запрокинула голову, наслаждаясь головокружительной эйфорией.

— Равенал, — хрипло сказал Тарантул. — Прикрой плечи.

Повернуть голову было всё равно что поднять груду кирпичей. Стоп, он всё ещё здесь?

Перламутровые глаза жутковато светились. Он возвышался надо мной, тяжело дыша и приоткрыв губы, и смотрел на мою… ключицу?

— Это же просто плечи?

Глаза Тарантула расширились, он резко отвернулся. Сделал несколько стремительных шагов к стене, поднял руку и, бормоча что-то на странном языке, ударился лбом о предплечье.

Сквайр счастливо ухнул во сне.

— У тебя снова… приступ из-за лодыжки? — осторожно спросила я. Я не понимала, что происходит, но знала: над этим нужно поиздеваться. — По-моему, тебе следует посмотреть на меня и смириться…

ШЛЁП.

Тарантул ударил ладонью по стене над головой.

— Нет, — проговорил он низким, хищным голосом, всё так же не глядя на меня. — Я никогда не посмотрю… Это неуважительно. — Древние магические символы задвигались по его напряжённой мускулистой спине: снежинка, огонь, молния, ветер, вода.

Тарантул глухо застонал, словно от муки. Далеко во влажной ночи кричали люди; крики долетали через открытое окно. Я глубоко вдохнула. Лёгкие наполнил странный запах гибели, смешанный с томлением.

— Уточню на всякий случай, — неуверенно сказала я. — Ты сейчас окончательно теряешь рассудок из-за моего плеча, верно? Всё дело в… плече. Точнее, в двух…

— Равенал! — ШЛЁП. Он ещё сильнее ударил по стене и произнёс моё имя, точно отчаянную молитву. — Не испытывай сейчас моё самообладание на прочность.

Без сомнений, ничего забавнее я в жизни не переживала. Кроме того, этот мужчина лишился рассудка и должен был умереть. И всё это было правдой одновременно.

ШЛЁП. Его пальцы согнулись, ногти впились в каменную стену.

— Если хочешь, можешь прикоснуться к одному моему плечу. Но только к одному, — выпалила я. Зачем я это сказала? Во всём виноваты наркотики.

Тарантул застыл так, что неподвижнее быть уже не мог; изящные пальцы, растопыренные на стене, судорожно задрожали. — Ты… не всерьёз. — Скребя ногтями по камню, он повернулся ко мне. — Возьми свои слова назад, — мрачно прошептал он.

— Э-э… нет?

— Возьми. — Поднялся длинный изящный палец, сияющий серебром. — Слова. — Он обвиняюще указал на меня. — Назад.

— Всё ещё нет.