Глубоко под полом взрывались трубы. Наполненная магией вода била вверх и тяжёлым ливнем обрушивалась вниз, сражаясь с пламенем.

Проклятье. Я постаралась скрыть, что моя магия рвётся вступить в бой с его силой. Подсунула ладони под бёдра, пряча яркое сияние. Голова раскалывалась; я сопротивлялась давлению. Истощение усиливалось, вытягивая из меня жизнь.

— Ты сломал трубы, — сказала я, пытаясь на ходу отвести от себя подозрения.

Кудри прилипли к щекам; Тарантул тряхнул головой, разбрасывая тёплые капли. Он смотрел прямо мне в глаза, в его взгляде тлел жар, и, похоже, совершенно не понимал, что потоп устроила я.

Пламя с шипением угасало; ветер Тарантула тут же раздувал его вновь; запах гари становился сильнее; вода фонтанировала вверх, отбивая натиск огня.

Низко наклонившись, Тарантул убрал мокрые волосы с моего лица и нежно заправил за ухо. Бабочки в животе развернули партизанскую войну, а от странной новой слабости всё вокруг завертелось.

Тарантул нахмурился и прижал внутреннюю сторону запястья к моему лбу. Рядом дугой взметнулась кровь: падающая ветка пронзила южанина. Нехорошо.

— У тебя жар? — обеспокоенно спросил Тарантул.

— Иди… — начала я, но голос угас: головокружение и магическое истощение мешали говорить.

Он присел, поднеся ухо к моим губам, чтобы расслышать. — Что ты пытаешься сказать? Ты в порядке? — Он бережно обхватил ладонью мой повреждённый затылок; тюремные цепи звякнули.

— …на хуй, — произнесла я прямо ему в ухо.

Правило выживания: никогда не глотай паучий яд. Всегда выплёвывай.

— Думаю… — Он вздохнул. — Лучше я трахну тебя, Равенал. — Наши щёки соприкасались, его маска была горячей от неестественного жара тела.

— Ты не всерьёз, — сказала я дрожащим голосом.

— О, ещё как всерьёз…

— Пожалуйста… — Я теснее прижалась к нему. — Перестань делиться своими чувствами. Никто не спрашивал.

Он отстранился и покачал головой, словно я была безнадёжна.

Трубы взрывались, как бомбы; сверху лилась вода и с шипением обрушивалась на пламя.

— Равенал, ты самая несносная женщина из всех, кого я встречал.

Я задержала дыхание, отказываясь вдыхать его наглость, насквозь пропитанную мужским началом. — Я могу быть гораздо хуже.

Он коротко кивнул, словно принял решение. Одним быстрым движением перебросил меня лицом вниз через плечо и понёс через руины. — Я уже говорил, что разберусь с южанами, — непринуждённо сказал он. — Но ты никогда не слушаешь. Никогда ещё женщина не была настолько нетерпеливой, воинственной, самодовольно-праведной, упрямой и опасно… обворожительной.

Моя голова беспомощно болталась. Хмуро глядя на ямочки над его мускулистыми ягодицами, я направила светящиеся руки на женщину, зажатую между двумя горящими ветвями. Струя воды залила это место, и пламя угасло. Освободившись, она молитвенно указала на небо в знак благодарности. Не за что.

Из носа что-то закапало. Я поднесла светящиеся пальцы к лицу — кровь? Зажала ноздри, пытаясь остановить её.

В дымном гомоне падал пепел; люди с криками проносились мимо.

— Как начался пожар? — спросила женщина, помогавшая людям выбраться.

— Несчастный случай! — ответил мужчина. — Фонарики упали!

Другой согласно кивнул. — Ужасный несчастный случай.

Разве они не видят чудовища, крадущегося среди них? Почему лишь я чувствую запах порочной жажды мирового господства, сочащейся из него? Он ею разил.

— Ты доводишь меня до исступления, Равенал, — буднично сообщил Тарантул, выходя во влажную ночь и не замечая, как я тушу пожары.

— Не обманывай себя, — сказала я. — Мы оба знаем, что ты родился безумным, Сажа. — Его имя странно ощущалось на языке — словно правда посреди грандиозного обмана.

Он резко остановился, и я ударилась лбом о его позвоночник. Мышцы спины окаменели, всё тело напряглось.

— Осторожнее… Когда ты называешь меня этим именем… во мне что-то пробуждается. — В голосе появилась странная певучесть, дыхание стало прерывистым. Резкие запахи усилились.

Ой, мегаломаньяка задели за живое.

— Может, не будешь мне указывать, Са-жа? — Я медленно, по слогам произнесла его имя. Едкий запах тёмных намерений внезапно накрыл меня удушливой волной; волосы взметнулись вокруг головы; руки покрылись мурашками дурного предчувствия.

БУМ.

Я закашлялась, задыхаясь от магии и животного ужаса.

Земля содрогнулась: позади нас здание рухнуло в облаке обломков. Вода и огонь продолжали сражаться, вырываясь из руин высоко в небо. Пыль жгла глаза. Южане с криками бежали в безопасное место.

Он сравнял здание с землёй.

Совершенно нормальное, ничуть не тревожное поведение.

Маршал ошиблась в своих выводах. Его следовало убить.