Между нами тянулась тишина, а по шее поднимался жар поражения, смешанный с чувством, которое я отказывалась определять. Не в силах вынести его понимающий взгляд, я отвернулась. Неприятные эмоции усилились, когда я поняла, что сменная одежда сгорела дотла.

Мы молча собрались.

По пути мы заглянули в комнату Эллы, пошарили в седельной сумке, а я закрепила запасные кинжалы на бёдрах.

Час спустя мы шли по зелёным улицам Коммуны, и я опиралась на Эллу, сцепив с ней руки. Без её поддержки я не удержалась бы на ногах. Резкий утренний свет обжигал глаза: в крови ещё оставались наркотики, мешая сосредоточиться, пока я пыталась выровнять дыхание.

С другой стороны шёл Аксель и время от времени тянулся погладить Сквайра, радостно сидевшего у меня на плече.

Сквайр клюнул его до крови. — Не трогать! — прочирикал он.

Аксель рассмеялся.

— Сюда. — Тарантул указал на переулок и зашагал впереди нас. Оглянулся на меня из-под полуопущенных век. Расстёгнутая, опалённая рубашка трепетала вокруг торса. В странном проявлении солидарности он так и не сменил испорченную одежду. Наверняка просто издевается надо мной.

Между нами повисло неловкое напряжение.

Элла крепче прижала мою руку к себе. — Ты в порядке? — спросила она, внимательно вглядываясь в лицо и явно намекая на события, свидетелем которых стала прошлой ночью. В понимающем взгляде не было осуждения — только беспокойство.

— Думаешь, со мной что-то не так? — спросила я, ненавидя неуверенность в собственном голосе. — Если я не могу… — Я согнула пальцы правой руки и поморщилась: длинный красный порез на ладони, оставленный зажатым осколком, ещё заживал. — …убить тех, кто заслуживает смерти?

— Нет, — уверенно ответила Элла; глаза всё ещё слегка стекленели от вина фей. — Помнишь, как много лет назад драконы напали на Север, а я оглянулась на тебя?

— Конечно.

— Я дрожала от ужаса. Никогда в жизни меня так не разрывало от сомнений. Маршал пригрозила снести мне голову, если я зря потрачу ракету, а я не могла принять решение. Всё горело. На нас смотрели драконы, чьи зубы были крупнее наших тел… а потом я оглянулась на тебя. На незнакомку, которую никогда не встречала. На девочку-подростка, залитую кровью. — Всё вокруг стихло, когда она поймала мой взгляд. — Знаешь, что я увидела?

Я покачала головой.

— Силу, — сказала она. — Ты словно была маяком посреди кровавого хаоса… ярким, ослепительным светом. Клянусь, голоса шептали мне довериться тебе. Наверное, именно так чувствуешь себя перед старым богом…

— Элла, не знаю, была ли я…

— …и ты приняла решение, на которое у меня не хватило смелости, хотя Рыцарем-магом была я.

Я покачала головой. — Всё было не так. Это ты быстро сообразила.

Она наклонилась ближе. — Именно так всё и было. Мне кажется… — Её голос стих. — Ты постоянно стараешься казаться меньше, потому что твоя мощь пугает людей. Можно быть хорошим человеком и оставаться опасной. Перестань прятаться, Зора.

Глаза защипало.

— Идём, — громко произнёс Аксель, возвращая нас к действительности. Он указал на ярко-розовую арку из цветов, которая вела к высокой двери, увитой свисающей травой. Над нею курсивом было написано «Купальня». Тарантул прошёл сквозь цветы и скрылся внутри.

Мы с Эллой неохотно разомкнули руки и встали прямо, уже без поддержки друг друга. Мы разом оказались слишком далеко друг от друга — и слишком скоро. Я протянула руку, и она взяла её; глаза у неё тоже подозрительно блестели.

Со времён Авроры я не чувствовала такой поддержки.

Женская дружба доказывает существование родственных душ.

Аксель обнял нас обеих за плечи.

Сквайр возмущённо прокричал: — Я сказал не трогать, мужчина-вампир! — И сильно укусил его за палец. Мы с Эллой рассмеялись.

Аксель сложил губы для поцелуя, глядя на Сквайра; тот завопил и перепрыгнул мне на макушку.

— Дамы, — сказал Аксель. — Чего мы ждём? — Как ни в чём не бывало он подтолкнул нас обеих вперёд, сквозь зелёные пряди, но при этом тревожно всматривался в наши лица.

Внутри здания с высокого потолка на толстых лианах свисали огромные цветы великолепных фиолетовых оттенков. Внизу пузырились десятки небольших бассейнов, встроенных в пол.

Воздух был насыщен влажным туманом, бассейны окружали густые растения, создавая уединение. Почти голый мужчина поднялся, и вода заструилась по его… Ого. Кто позволил ему надеть такое в общественном бассейне? Мужские пояса целомудрия — преступление против человечества.

Я прищурилась. Десятки мужчин и женщин в купальных нарядах нежились в воде, ароматный воздух наполнял приятный гул разговоров.

— Шут, — холодно произнёс Тарантул.

Аксель закатил глаза, насмешливо отступил и поднял обе руки над головой. Тарантул оскалил идеально ровные белые зубы, а Аксель сверкнул клыками.