Не мужчина, а ходячее место преступления.

Тарантул поднёс два окровавленных пальца — указательный и средний — к пухлым губам и медленно погрузил в открытый рот.

Серебристый ветер мягко обвил два моих пальца, повторяя его движения. Меня бросило в жар, всё тело дрожало. Сердце бешено колотилось о рёбра. Передозировка адреналином.

Тарантул ухмыльнулся и провёл мокрыми от слюны пальцами по подбородку, шее и рельефным гребням залитого кровью живота. Все мои чувства задрожали от наслаждения: шепчущая магия проложила тот же путь по нежной коже.

Я судорожно вдохнула, и мятный дым охладил лёгкие. Он спустил изящные пальцы ниже, к бабочке прямо над поясом. Кончик языка скользнул по губам, а затем Тарантул обхватил ладонью напрягшуюся плоть под натянутыми брюками.

Тёмные волосы загородили обзор. Я наклонилась влево, пытаясь рассмотреть получше. Танцор вниз головой спускался всё ниже. Уйди с дороги. Я склонила голову, несмотря на боль в шее, не желая пропустить ни секунды представления.

Тарантул убрал ладонь с брюк и отсалютовал мне, лениво откидываясь на подушки. Бёдра раздвинулись шире, пальцы свободно обвивали горлышко бутылки.

Он напряг живот, сделав глоток; бабочка наполовину скрылась там, где шёлковая ткань между его бёдер облегала непристойную выпуклость.

Он всего лишь мужчина.

Его ресницы опустились.

Невероятно красивый дьявол во плоти.

Я с трудом дышала. Казалось, во всём мире остались только мы двое, ведущие нескончаемую шахматную партию.

На выдохе из его носа потекло серебро. Совсем как у его дракона.

Танцор вниз головой спустился ниже, полностью заслонив мне обзор. Мы оказались лицом к лицу. Когда я попыталась уклониться, он протянул руки и запустил пальцы мне в волосы. Потянул мою голову к своей и закрыл глаза. С болезненным любопытством я наблюдала, как он приближается для поцелуя, и нервно перекатывала сигарету языком из стороны в сторону.

От резкого порыва застучали ветви, задребезжали фонарики. Уголок рта танцора прижался к моим губам. Шёлк с треском разорвался. Его рот исчез, а сам он полетел через весь зал.

Я моргнула.

Надо мной возвышался Тарантул. Как он так быстро здесь оказался?

Чего он ждёт…

Хлоп.

Взорвался фонарик.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп.

В кроне над нами один за другим лопнули все фонарики. Пламя взревело и начало расти с пугающей быстротой, раздуваемое грозовой магией. Музыка оборвалась, на смену ей пришли крики ужаса.

Тарантул ухмыльнулся. — Пожар! — заорал он во весь голос, искусно изобразив страх. — Пожар!

На миг всё застыло, а потом заведение охватила слепая паника. Диван качнулся, когда сидевшие рядом люди вскочили; вопящие южане ринулись к выходу сплошным потоком. Эй, подождите меня. Никто не подождал. Я не шевельнула ни единым мускулом, потому что не могла. Сверху падали танцоры и музыканты. Огонь распространялся.

Пламя не касалось лишь нас с Тарантулом. Температура взлетела, пот ручейками стекал по моей груди. Он наблюдал за мной с самодовольным удовлетворением.

Ветер ласкал лицо, очерчивая скулы.

Пока вокруг горело здание, он неспешно обводил магией черты моего лица. Южане кричали. Ветви с громким треском ломались, диван вибрировал — сотрясалось основание огромного баньяна. Пожар бушевал, раздуваемый его магией, и казалось, ничто не способно его остановить.

 

Бриллианты на его шее ярко сияли, словно отчаянно и тщетно пытались противостоять чудовищной силе, волнами изливавшейся из его тела.

Я потянула дым из сигареты.

— Вставай, Равенал, — приказал Тарантул.

— Сдохни, — приказала я в ответ.

Ветер завизжал — магия стремительно усиливалась. — Живо, — холодно сказал он.

— Нет?

Люди кричали, повсюду рушились ветви; весь баньян вырвало с корнями, горящее дерево падало и давило людей; зазубренные обломки потолка летели вниз, как снаряды.

Прекрасно, ещё одна резня.

Он вынул сигарету из моих губ и поднёс к своему испачканному кровью рту. Вместо того чтобы затянуться, повернул её боком и медленно лизнул бумагу, не сводя с меня глаз.

Зрачки расширились; чернота поглотила голографический блеск радужек.

— Что ты делаешь? — Голос у меня сел до неузнаваемости.

— Пробую тебя на вкус.

От внезапного осознания по разгорячённой шее пробежали колкие мурашки, и я никак не могла отдышаться. Собрав все оставшиеся силы, я не обращала внимания на бабочек в животе и указала на него пальцем. Он ослепительно сиял серебром и курился магическим паром, ярко выделяясь во тьме.

— З-ло, — по слогам произнесла я. Давление в голове нарастало. — С-дох-ни.

Пол содрогнулся от громкого грохота. Треск. Толстые струи воды, пронизанные серебром, ударили вверх и промочили нас обоих. Он швырнул сигарету на пол.

Треск.

Треск.

Треск.