Я уже сейчас замечаю значительные изменения. Вековая пыль словно сама осыпается с тяжелых гобеленов, не дожидаясь, пока до них доберутся щетки служанок.

Камины, которые не разжигали двадцать лет, вспыхивают с первой же искры, жадно пожирая сухие дрова и мгновенно наполняя холодный холл теплом.

Проснувшаяся от моего прикосновения магия замка охотно откликается на возвращение хозяйки, незримо помогая нам наводить порядок.

Я подзываю к себе дворецкого:

— Саймон, вы закончили осмотр первого этажа?

— Да, леди Тарли. В восточном крыле достаточно комнат, чтобы разместить весь рабочий персонал. Капитан Брайт с гвардейцами уже запустили центральный накопитель, вода в купальнях нагревается.

— Отлично. Распределите спальни на первом этаже. Проследите, чтобы у всех было чистое белье и горячий ужин. Завтра нас ждет много работы.

— А ваши сундуки, миледи?

— Прикажите отнести их на второй этаж, в хозяйское крыло. И пусть Ада подготовит для себя комнату по соседству с моими покоями. Я хочу, чтобы она была рядом.

Оставив Саймона руководить процессом, я направляюсь к парадной лестнице. С каждым шагом наверх звуки суеты стихают, уступая место звенящей тишине прошлого.

Я иду по длинному коридору второго этажа.

Магические светильники здесь еще не успели напитаться силой, поэтому дорогу освещает лишь тусклый свет, падающий из редких стрельчатых окон.

Проходя мимо двери, за которой когда-то находилась моя девичья спальня, я на мгновение замедляюсь. Останавливаюсь и кладу ладонь на ручку.

Но тут же отдергиваю ее, заставляя себя идти дальше.

Я уже сильно далека от той наивной девочки, которая мечтала о любви и верила в сказки. Возвращаться в ту комнату — значит бередить старые раны.

Миновав коридор, останавливаюсь перед высокими двустворчатыми дверями, украшенными фамильным гербом.

Покои моих родителей.

Позади раздаются торопливые шаги — Саймон, прихватив один из небольших саквояжей, догнал меня, чтобы лично открыть двери.

Створки поддаются c натяжным скрипом, впуская нас внутрь.

— Надобно смазать, — тихо бормочет дворецкий себе под нос.

В огромной спальне царит абсолютный мрак и запустение.

Здесь давно не проветривали, и это ощущается в тяжелом спертом воздухе.

В тусклом свете из коридора я едва различаю очертания массивной кровати под балдахином, кресла и столики, накрытые белыми чехлами. Они выглядят как замершие привидения, охраняющие покой мертвецов.

— Миледи, здесь невероятно грязно, — обеспокоенно произносит Саймон, оглядывая отпечатки наших шагов в слое пыли. — Позвольте мне немедленно прислать сюда горничных. Они приведут всё в порядок.

— Не нужно, Саймон. Оставьте саквояж у двери и возвращайтесь вниз. Занимайтесь первым этажом и проследите, чтобы люди поели.

— Но, леди Тарли... вы же не станете ночевать в такой пыли? — дворецкий выглядит искренне растерянным.

— Я справлюсь сама. Идите.

Саймон не смеет спорить.

Он оставляет саквояж, выходит и тихо прикрывает за собой двери.

Я остаюсь абсолютно одна в темноте родительских покоев.

Пришло время проверить, на что способна моя вернувшаяся магия.

--

Дорогие, завтра выходной и далее продолжение по графику 2 через 1 (Два дня прода, один выходной).

5.1

Я выхожу в центр темной, захламленной спальни и делаю глубокий вдох, подготавливаясь. На пару секунд закрываю глаза, чтобы сосредоточиться, и мысленно тянусь к внутреннему источнику.

Долгие годы, когда я пыталась сплести даже самое простое заклинание помимо иллюзий, это было похоже на мучительное выжимание влаги из высохшего корня растения.

Силы уходили по капле, оставляя после себя лишь мигрень.

Но сейчас все иначе.

Стоит только потянуться к источнику, как на его месте с гулом просыпается мощный гейзер энергии.

Я распахиваю глаза, поднимаю руки ладонями вверх и начинаю плести заклинание очищения.

Это не простая бытовая магия горничных, а стихийная мощь хозяйки замка.

От меня волнами расходятся вспышки изумрудного света. Они проносятся по моим покоям теплым ветром, образуя маленький ураган.

Полотняные чехлы взмывают в воздух, срываясь с мебели, и аккуратной стопкой оседают в дальнем углу. Вековая пыль поднимается с поверхностей и исчезает, без следа растворяясь в магическом сиянии.

Я с восторгом наблюдаю, как потемневшее серебро массивных канделябров и светильников очищается, начиная блестеть, а потускневшие зеркала обретают прежнюю прозрачность.

Шторы раздвигаются сами собой. Створки высоких окон с тихим щелчком распахиваются настежь, впуская свежий вечерний воздух, который окончательно выветривает затхлость.

Магическая волна угасает, оседая золотым мерцанием на мои ладони.

Пошатнувшись, я опираюсь руками на резной столбик кровати.

Дыхание немного сбилось, грудь тяжело вздымается, но я не чувствую той убивающей слабости, что преследовала меня последние годы. Напротив — в теле появляется удивительная легкость!