Он нашел меня.

Сердце уходит в пятки. Отвожу взгляд, сглатываю и со всех ног бросаюсь к выходу из вагона.

Меня замечают сразу, стоит только покинуть вагон. Попытка скрыться в лесу проваливается, поскольку догоняют меня почти сразу.

— Нет!!! — ору я и брыкаюсь. — Нет! Отпустите!

Амбал подхватывает меня под ребра и несет к машине. Активно

мотая головой, я стараюсь укусить его за руку.

Краем глаза замечаю в окне поезда старушку. Со слезами она крестит меня и прикрывает веки.

«Как же так? Все видят, как меня уносят силой и ничего не предпринимают?».

— Помогите! — кричу я, но рот тут же накрывает огромная ладонь.

Неужели никто не поможет?

Надежда умирает, когда меня вталкивают в черный внедорожник. Бороться больше не остается сил. Я просто падаю на кожаное сиденье.

В салоне пахнет новой кожей и… его парфюмом. Еще тогда, в магазине, я почувствовала этот тяжелый аромат с нотками табака.

С трудом поднимаю голову.

— Далеко убежала? — сухо интересуется сидящий рядом отец Дениса.

На нем все то же черное пальто и те же перчатки. Все та же маска безразличия на лице.

Он бросает на меня взгляд, а после отворачивается к окну.

А я смотрю на него. Седоватые волосы. Щетина. Статный профиль, прямой нос, четкий подбородок. Если бы не одежда, я бы приняла его за профессора. Но это всего лишь клише, никак не связанное с действительностью. Настоящие воротилы криминального мира выглядят не как киношные качки. Те — лишь шестерки таких, как Варламов.

Денис в самом начале наших отношений обмолвился о криминальных делах отца. Тогда он был зол. Рассказывал, как тот убивал людей в девяностые, как водил дружбу с авторитетами. Закон для него — лишь пустой звук. И за похищение такой, как я, ему не будет ничего.

— Что вы со мной сделаете? — спрашиваю я, с трудом набравшись смелости.

Он нехотя поворачивается ко мне.

— Ты ведь не глупая, Маш? — Евгений Сергеевич усмехается, и его белые зубы сверкают в полумраке. — Не глупая, раз без паспорта в поезд забралась.

Я замираю.

— Мне нужен этот ребенок. Он — все, что осталось от сына. — В его голосе на секунду мелькает что-то живое. — Но если и дальше будешь бегать, ребенка ты не выносишь.

Я слушаю, затаив дыхание.

— Заключим сделку? — Его ровный тон почти успокаивает, и я киваю. — Всю беременность ты живешь у меня. Ни в чем не нуждаешься. Еда, одежда, лучшие врачи. Все. — Он говорит так, будто зачитывает договор. Слова холодные, как лед. — Рожаешь. Я даю тебе денег. Столько, сколько попросишь. Обеспечу тебя на всю жизнь. Но в жизни ребенка тебя больше не будет.

— У меня есть… еще варианты? — Мой голос дрожит, горло пересохло.

Он уже собирается отвернуться, но вновь смотрит на меня.

— Поверь, это лучший для тебя вариант. Единственный, при котором ты останешься жива.

Обреченность — вот что я чувствую. Мою судьбу только что решил человек, с которым я даже толком не знакома.

В салоне повисает молчание. Он ждет ответа. Ответа, который ничего не решает. Потому что права выбора меня попросту лишили. Теперь я — лишь безвольная марионетка в руках жестокого монстра, которому плевать на чужие чувства.

В голове словно на повторе крутится вопрос: «Что я буду делать, если ребенок окажется не от Дениса?». Мозг отказывается трезво соображать. Я больше не могу ни о чем думать. Я перепугана. Я устала. За один день я выплакала годовой запас слез. Токсикоз все еще дает о себе знать и то и дело подбирается к горлу острыми приступами.

Мысли исчезают, превращаясь в кромешную тьму.

Вот она — новая жизнь, о которой я мечтала.

«Будь осторожна со своими желаниями, они имеют свойство сбываться», — все время повторяла мне баба Зина. Теперь я понимаю, что значат эти слова.

— Я согласна, — коротко бросаю я и закрываю глаза.

ГЛАВА 8

МАША

— Давай, вставай.

Чувствую, как тяжелая ладонь треплет меня по плечу и нехотя разлепляю веки.

«Это был не сон», — с разочарованием проносится в мыслях.

Я все еще на заднем сиденье внедорожника. В салоне витает запах новой кожи и опасности. Как я умудрилась уснуть в такой обстановке? Трясу головой, а амбал терпеливо ждет, пока я приду в себя.

Евгения Сергеевича уже нет в машине. Видимо, вышел.

Автомобиль стоит у высокого железного забора. Сколько мы ехали? Местность незнакомая. Вдалеке виднеется еще пара домов за такими же ограждениями.

Я бросаю испуганный взгляд на охранника и несмело выхожу. Забор такой высокий, что видно только крышу дома. Зачем людям такие? Поднимаю голову — по периметру колючая проволока.

«Добро пожаловать в тюрьму», — обреченно думаю я, передергивая плечами.

Прошагав метров двадцать, мы приближаемся к замаскированному входу. Если бы не легкие толчки амбала в спину, я бы ни за что не догадалась, где дверь. Это просто железная плита без ручки, окрашенная в цвет ограды.