Не знаю, сколько я так просидела. Десять минут? Пару часов? Помню только, как меня нашла перепуганная Таня и, подхватив под руки, вывела из клуба.

ГЛАВА 4

МАША

ПОЛТОРА МЕСЯЦА СПУСТЯ

— Евгений Сергеевич… — от неожиданности телефон выпадает у меня из рук и с треском ударяется о кафельный пол в магазине, — что вы здесь делаете?

От одного только взгляда на этого человека тело покрывается холодным потом.

Передо мной стоит отец Дениса.

Что он забыл в магазине, где я работаю? Это не какой-нибудь продуктовый премиум-класса, а захудалый круглосуточный супермаркет в соседнем с моим домом дворе. Он сюда явно не за хлебом пришел.

Боясь даже моргнуть, я просто таращусь на него во все глаза. Евгению Сергеевичу лет сорок. Он среднего роста, в стильных строгих очках и черном классическом пальто. На руках — черные кожаные перчатки. Весь его вид буквально кричит о состоятельности.

С высокомерным выражением лица оглянувшись по сторонам, он наконец-то останавливает внимание на мне.

— Здравствуй, Маша.

От его ледяного тона меня пробирает до мурашек. Холодные глаза буквально пронизывают, заглядывают прямо в душу. Мне моментально хочется спрятаться под прилавок.

В мыслях тут же проносится наша первая встреча несколько месяцев назад, когда Денис повез меня знакомить с отцом. Помню, как сильно я волновалась. И не зря. На ужине оказалось достаточно пары минут в обществе Евгения Сергеевича, чтобы уяснить: он никогда меня не примет. Не ровня я таким, как они.

«Какой же глупой я была! — проносится в голове. — А ведь тогда я свято верила, что жених любит меня, а все остальное не имеет значения».

Тем временем несостоявшийся свекор продолжает сканирующе рассматривать меня.

— Я… я могу вам чем-то помочь? — Голос дрожит, делая тщетными все мои попытки не выдать волнение.

На губах, обрамленных седоватой щетиной, проскальзывает высокомерная, хищная усмешка.

— Можешь, — сухо бросает он и вальяжно облокачивается на одну из стеклянных витрин, вгоняя меня в еще больший ступор.

Он что, собирается вести милую беседу и для этого удобно расположился?

Покосившись на вход в магазин, я обнаруживаю, что он полностью перекрыт двухметровым амбалом, который стоит, скрестив руки на груди.

Я нервно сглатываю. Что все это значит? Что ему от меня нужно? О чем нам с ним вообще разговаривать?

— Я слушаю вас, — тихо, почти шепотом произношу я.

Боюсь опустить глаза. Каждой клеточкой кожи чувствую опасность, исходящую от этого мужчины.

Он еще с минуту молча изучает меня, и от волнения я уже готова упасть в обморок.

— Когда собралась на аборт? Завтра, если я не ошибаюсь?

Такое впечатление, будто его спокойный вопрос бьет меня прямо под дых. Я широко распахиваю глаза и машинально кладу руку на живот. В магазине тепло, но кожа все равно покрывается мурашками. Паника накрывает с головой.

— Как?.. Откуда?.. — Губы пересохли, горло перехватило.

Евгений Сергеевич не отводит от меня колючего презрительного взгляда. Как будто я не больше, чем грязь под его ногами. Как будто не достойна даже секунды его времени.

— Я знаю про тебя все, — произносит он почти по слогам, и мое сердце уходит в пятки.

«Что ему нужно?».

На секунду я прикрываю веки, и в памяти вспыхивают картинки недельной давности, когда я проснулась ранним утром от резкого приступа тошноты и едва добежала до туалета, прежде чем меня вырвало. Естественно, после я сломя голову понеслась в аптеку.

События в клубе до сих пор как ожог. Незащищенный секс с абсолютно незнакомым мужчиной — разве можно такое забыть? Как я могла поступить так глупо? Мне оставалось лишь молиться, чтобы я не подхватила что-нибудь венерическое.

К счастью, заболеваний не обнаружилось. А вот две ярко-красные полоски на тесте повергли меня в шок. Врач подтвердил: срок — пять недель. Как раз столько времени прошло с той роковой ночи. Только вот и близость с Денисом у нас произошла двумя днями ранее. А это значит, что отцом мог быть любой из этих двоих.

После нашего расставания Денис звонил еще несколько дней, а потом прекратил. Видимо, устал от моего молчания, и теперь между нами точно все кончено.

Крепко поразмыслив, я поняла, что в одиночку не справлюсь. Смирилась с этой мыслью и записалась на аборт.

И вот теперь передо мной стоит отец Дениса и утверждает, будто знает о моем состоянии. Очевидно, он уверен, что ребенок от его сына.

Собравшись с мыслями, я делаю глубокий вдох.

— Евгений Сергеевич, вы все неправильно поняли. — Руки дрожат, и я хватаюсь за прилавок, чтобы скрыть данный факт. — Вас, наверное, Денис попросил? Передайте ему, пожалуйста, что между нами все кончено. Раз и навсегда. И я имею полное право решать, сохранять ребенка или нет. Это мое тело, в конце концов… — последние слова буквально выдавливаю из себя, предчувствуя нечто ужасное.

Его взгляд буквально прожигает меня насквозь, превращая в пепел остатки самообладания.