Такую крепость штурмовать только на танке.

Я медленно вдыхаю и переступаю через порог, а после иду по выложенной камнями дорожке.

Внутри двор выглядит не так устрашающе. В центре расположен белый трехэтажный особняк. Вокруг него небольшие постройки: гаражи, возможно, гостевой дом. Палисадник с одной стороны, парк — с другой. Вид портят только несколько мужчин в черном, которые расставлены по периметру, как оловянные солдатики.

Возле входа в особняк нас встречают.

— Здравствуйте. Ваша комната готова. Евгений Сергеевич еще вчера предупредил о вашем прибытии. Я — Виолетта Эдуардовна, экономка, — представляется приятная женщина лет сорока на вид. Ухоженная, высокая и худощавая.

— Еще вчера? — переспрашиваю я, пока она ведет меня в дом.

— Да, — спокойно кивает она. — Верхнюю одежду и обувь снимете у себя в комнате, — добавляет экономка, заметив, что я начала стаскивать куртку.

Я лишь киваю в ответ.

— Пройдемте.

Она разворачивается и устремляется к лестнице. Мне остается только поспешить за ней.

Такие дома я видела только в фильмах. Высокие потолки, хрустальные люстры, просторный холл с пианино. Хотя сложно представить, что здесь кто-то играет на музыкальных инструментах. В этом доме как в музее. Даже экономка ходит бесшумно. Одна я топаю как слон. Спохватившись, я стараюсь ступать тише.

Широкая лестница кажется бесконечной, но вскоре мы выходим в тусклый коридор с красной ковровой дорожкой и белыми стенами, на которых висят картины в золотых рамах. Роскошь давит.

— Вот ваша комната, Мария, — сообщает экономка, распахивая одну из дверей. — Если что-то понадобится, я внизу. Ужин в семь.

В голове роится миллион вопросов, но я чувствую, что она не ответит ни на один. Поэтому просто киваю и захожу.

Дверь захлопывается за спиной, и я вздрагиваю. Обнимаю себя руками и осматриваю комнату.

Белый пушистый ковер, балдахин, огромное окно, трюмо и зеркало. Косметика. Вот только она мне без надобности. Я не крашусь. Не умею. И не люблю.

Я сажусь на бархатную тахту.

Пусть на тюрьму здешние хоромы не похожи, но почему-то мне хочется оказаться в своей обшарпанной комнате в коммуналке со шкафом, у которого не закрывается одна дверца.

Заметив еще одну дверь, направляюсь к ней.

— У меня есть личная ванная? — удивленно шепчу я в пустоту.

На секунду в груди вспыхивает искра радости. Когда ты делишь туалет с пятью соседями, личный санузел — это действительно повод радоваться.

В животе урчит. Я не ела с утра, но теперь придется подождать до семи часов. А пока я скидываю джинсы и свитер и с наслаждением встаю под теплый душ.

Хорошенько вымывшись, нахожу пушистый халат. Он великоват, но мне плевать. Красоваться не перед кем.

Но тут я застываю и медленно поворачиваю голову.

— Что вам здесь надо? — Голос срывается от паники, и крика не получается.

ГЛАВА 9

МАША

В дверях Евгений Сергеевич собственной персоной. Стоит, облокотившись на косяк, и скользит презрительным взглядом по моему укутанному в халат телу.

«Как давно он тут стоит? Господи, он видел меня голой?».

Стыд приливает к щекам, окрашивая их в пунцовый цвет.

— Что мне надо в своем доме? — Он складывает руки на груди. Тон убийственно спокойный.

— Ваша экономка сказала, что это моя комната. — Мой голос снова охрип от волнения.

— Это не отменяет того факта, что комната находится в моем доме.

Медленно вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоить грохочущее сердце.

Неужели для него это в порядке вещей, вот так запросто войти в ванную к почти незнакомой девушке?

— Послушайте, — я усилием воли беру себя в руки, — не знаю, что вы там себе надумали, но я согласилась только на то, чтобы выносить ребенка. Это не дает вам права вторгаться в мое личное пространство и… и…

— Ты очень худая, — жестко перебивает Варламов, а я готова закрыть лицо руками от стыда. Как он посмел рассматривать меня? — С этого дня питаешься пять раз в день. Спишь не меньше восьми часов. Гуляешь не меньше часа. Поняла?

Я хлопаю глазами.

— Мне можно гулять?

— По территории возле дома — да. — Он ухмыляется. — Отсюда тебе не сбежать. Если попытаешься, больше из комнаты не выйдешь.

Я киваю. Уверена, на моем лице все еще написан смертельный испуг, и Варламова это явно забавляет.

— Завтра едем в больницу.

Не дожидаясь ответа, он резко разворачивается и шагает к выходу. Уже у самого порога небрежно бросает:

— Замок на двери сейчас же снимут. Я буду приходить тогда, когда посчитаю нужным. — Я нервно сглатываю. — В целях безопасности, — добавляет он и скрывается из вида.

Я остаюсь стоять посреди ванны. Боюсь шелохнуться.

Как я смогу заснуть, зная, что он может войти в любой момент? Как принимать душ? Как ходить в туалет? Защелку на двери тоже снимут?