Я делаю глоток за глотком, и на душе становится все легче. В голове немного плывет, и предметы, до этого неподвижные, начинают кружиться вместе со мной.

— Маш, испортишь платье! — пытается докричаться до меня Танька, но тщетно.

Я хохочу и даже не думаю останавливаться.

В конечном итоге ноги окончательно перестают слушаться. Перед глазами все двоится, а к горлу подступает тошнота. Не удержав равновесие, я падаю прямо на старенький затертый ковер посреди комнаты. Красные пятна от вина расплываются по белоснежной ткани, а я, сидя на полу, просто наблюдаю за этим. Плакать больше не хочется. Хочется только смотреть, как портится что-то столь же идеальное, как это платье, впитывающее вино, которое не отстирается никогда в жизни.

Уныло вздыхаю и жму плечами.

— Поехали в клуб, а? — предлагаю я, устремив на подругу стеклянный взгляд.

— Только если ты переоденешься, — смеется она.

— А что, — я всплескиваю руками в притворном возмущении, — так я недостаточно хороша для тебя?

И мы обе хохочем, не стесняясь спящих за стенкой соседей.

Сегодня мне плевать. На все. И на всех.

Уже через час душное помещение клуба встречает нас яркими софитами и оглушающей музыкой, бьющей прямо по мозгам. Устроившись за одним из столиков возле танцпола, мы с Таней уныло оглядываем толпу.

Впервые в жизни я осознаю, что у каждого человека вокруг меня есть своя история. Вдруг вот та виляющая бедрами девушка в серебристом платье сегодня разрушила чью-то семью? А вот той скромняге, которая несмело косилась на парня за соседним столом, сегодня тоже изменили? Что кроется за их улыбками?

Отмахнувшись от этих бесполезных мыслей, я заказываю бутылку коньяка.

— Маш, может, не будем мешать алкоголь? — хмурится Таня.

— Будем! — уверенно заявляю я. — Сегодня мы будем делать все. Все, что только захочется. Все, что запрещено. Все!

Таня смеется и согласно кивает.

— Что дальше, Маш? — Она внимательно вглядывается в мои глаза.

— А что дальше? — Я безразлично пожимаю плечами. — Буду жить. Вернусь обратно на работу.

— В магазин? — с сочувствием уточняет она.

— Да-а-а, поспешила я с увольнением, — протягиваю я с горькой улыбкой. — Но Денис настоял. Не по статусу невесте столичного мажора работать обычным продавцом.

Таня мягко улыбается и накрывает мою руку своей.

— Все будет хорошо.

— Как-нибудь будет. Хорошо или плохо — уже плевать. Главное, что просто будет. — Я смеюсь, но в глазах снова блестят предательские слезы.

Бутылка почти пуста, а мы крутим бедрами прямо возле столика, собирая на себе похотливые взгляды.

Один из парней — высокий, в расстегнутой черной рубашке — пристраивается рядом и начинает двигаться в унисон со мной. Его руки ложатся на мою талию, и я улыбаюсь. Его лицо немного двоится, но яркие зеленые глаза я вижу отчетливо. Провожу рукой по его небрежной щетине и кокетливо извиваюсь в его руках.

— Пойдем покурим? — шепчет он мне на ухо.

— Я не курю! — отвечаю я, но тут же хватаю его за руку и тащу к туалетным кабинкам.

Ноги на каблуках заплетаются, пару раз я чуть не падаю, но он ловко подхватывает меня и крепко прижимает к себе.

Скрывшись в темном коридоре, мы тут же льнем друг к другу и сливаемся в жарком поцелуе. Все внутри будто отключается. Рамки и страхи стираются. Он шепчет, что хочет меня. Я закидываю ногу ему на бедро, открываясь для ласк. Крепко обняв, он поднимает меня, и вскоре мы оказываемся один на один в душной и грязной кабинке.

Он быстро задирает мое платье. Я извиваюсь в его руках, пока он пальцами жадно исследует мои грудь и бедра. Несколько раз в дверь кто-то ломится, но мы не обращаем внимания. Я боюсь поднять веки, потому что знаю: если открою глаза — моментально протрезвею.

С моих губ срываются пьяные стоны, а к горлу подступает тошнота. Зажав рот ладонью, я пытаюсь высвободиться, но он не останавливается.

Еще несколько секунд, и хватка слабеет. Я резко отталкиваю его и ползу к унитазу.

«Черт, как же мне плохо!» — стучит в голове.

— Тебе помочь? — заботливо спрашивает он, склоняясь надо мной.

— Убирайся! — сквозь слезы выкрикиваю я.

«Господи, что я творю? Еще пару месяцев назад я была девственницей. Берегла себя. А теперь сижу на коленях перед грязным унитазом после случайного секса с незнакомцем».

Слезы жгут глаза. Он пробует собрать мои волосы, но я резко оборачиваюсь и со всей силы бью его по руке. Мокрые щеки, дрожащие губы, размазанная тушь — зрелище не из приятных, и незнакомец отшатывается.

— Убирайся! — снова кричу я. — Не желаю тебя знать! Это ничего не значило!

Он пожимает плечами и смотрит на меня с отвращением.

— Шлюха, — бросает напоследок и выходит, хлопнув дверью.

Я оседаю на грязный пол и, закрыв лицо руками, как заведенная повторяю:

— Этого не было. Этого не было. Этого не было.