Я поджимаю губы, выдерживая паузу, чтобы тщательно подобрать следующие слова, и лишь затем снова поднимаю на неё взгляд. Октавия подаётся вперёд, нависая над столом, и разглядывает меня словно болезнь под микроскопом. Для неё сейчас важна каждая мелочь, каждая деталь, иначе она потеряет абсолютно всё. И в первую очередь — саму себя.

— Наши ситуации немного отличаются, потому что твоего брата уже нет в живых, чтобы ты могла узнать его личное мнение, да и Северен не был его мучителем. Я могу поделиться лишь своим собственным взглядом на моего обидчика.

Она ещё сильнее хмурит брови, но кивает.

— Я могла бы до конца дней ненавидеть Дреда за то, что он со мной вытворял, или же провести остаток жизни, любя его за то, что он делает для меня с этого момента. Жить прошлым или отдаться будущему. Но делать и то, и другое одновременно не получится.

Октавия моргает, слегка приоткрыв рот и переваривая услышанное. Но прежде чем она успевает что-то ответить, её взгляд резко перемещается мне за спину, а позвоночник мгновенно натягивается как струна.

Северен здесь.

Октавия поджимает губы и протягивает мне свой телефон:

— Запиши свой номер. Теперь мы подруги.

Я улыбаюсь, но молча делаю то, что она просит.

Похоже, Северен заметил Октавию и бросился сюда. Клянусь, я успеваю вбить всего одну цифру, как боковым зрением замечаю его — он резко останавливается у нашего стола. Поразительно, до чего же всё это напоминает тот день, когда Дред позвал меня прокатиться, а Северен сидел напротив и наблюдал. Вот только теперь под прицелом оказалась Октавия, а Северен пожирает её своим тяжёлым взглядом.

От всей души ей искренне сочувствую.

Только почувствовав, как взгляд Октавии буквально прожигает мне висок, я понимаю, что застыла. Я слишком увлеклась, наблюдая за тем, как Северен на неё смотрит. Он прислонился бедром к столу, полностью развернувшись к ней и скрестив руки на груди. Лицо его остаётся бесстрастным, но в янтарных глазах проносится целый вихрь эмоций.

Напряжение между ними такое горячее, что у меня кровь начинает закипать. Если мы с Дредом со стороны выглядим точно так же, то, блядь, вообще не удивительно, что Северен в своё время просто воткнул трубочку в пакет с яблочным соком и уселся поудобнее, чтобы насладиться шоу.

Это завораживающее зрелище.

Но если прислушаться хорошенько, я прямо-таки слышу, как Октавия мысленно на меня кричит. Так что я быстро вбиваю оставшиеся цифры и виновато улыбаюсь, молча извиняясь за то, что заставила её ждать. Она выхватывает у меня телефон, прищурившись и делая вид, что злится, хотя в её взгляде нет враждебности.

Северен медленно переводит взгляд на меня и выгибает бровь, молча требуя объяснений. Я вообще-то ничего ему не должна, но их сексуальная химия настолько мощная, что у меня, блядь, соски встали. Теперь ими можно разрезать это напряжение в воздухе.

Что-то мне подсказывает, Дред не особо обрадуется, если я начну резать своими сосками напряжение, которое тут устроил его лучший друг. Так что я решаю просто ответить Северену.

— Мы теперь подруги, — непринуждённо говорю я.

Октавия встаёт, не в силах удержаться от мимолётного взгляда в его сторону, но это не проходит для неё бесследно. Северен уже снова переключил всё внимание на неё, и в ту же секунду, как их взгляды сталкиваются, она попадается в его ловушку, не способная отвернуться.

Он медленно проводит языком по нижней губе, а затем прикусывает её, в то время как его горячий взгляд неторопливо скользит сверху вниз по её телу.

Она сжимает челюсти, пытаясь казаться равнодушной. Что довольно неловко для неё, ведь её замешательство слишком очевидно.

Северен молчит, и, похоже, это выводит её из себя ещё сильнее.

— Пока, — отрывисто бросает она. Её широко открытые глаза едва косятся в мою сторону, после чего она резко разворачивается и стремительно уходит.

Я фыркаю, но Северен провожает Октавию взглядом и ждёт, пока она не выйдет из столовой, прежде чем снова переключить всё внимание на меня.

Подхватив свой поднос, я поднимаюсь со стула, вскидываю брови и сухо бросаю:

— Ты, по сути, заставил меня заниматься вуайеризмом.

Он закатывает глаза.

— У вас с Дредом всё так же. Это называется любовью, Ревери. Вот что бывает, когда всё по-настоящему.

Да как он смеет.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Не выражайся при мне.

После чего разворачиваюсь и ухожу. Сзади доносится его стон и насмешливое бормотание:

— Женщины.

Я игнорирую его, подхожу к мусорному баку, чтобы выбросить остатки пасты, и кладу поднос в отсек для грязной посуды, всё это время злясь на Северена за то, что он прав.

Ненавижу всех мужчин.

Если они не хищники, то это одно сплошное разочарование.

Хотела бы я, чтобы ориентацию можно было выбирать, тогда я бы с радостью встречалась с Сейбл или Октавией.