Оказавшись на улице, я иду за Севереном к его машине. Где-то позади нас тащится Крид. Он проводит нас до моего общежития, и Северен останется караулить в коридоре, пока Крид займёт позицию где-нибудь снаружи.

Когда мы подходим к чёрному «Jaguar», я с раздражённым вздохом запрыгиваю на пассажирское сиденье, с грохотом закрываю дверь и складываю руки на груди, но тут же чувствую, как Северен буквально прожигает взглядом мой профиль.

Я поворачиваюсь и вижу на его лице странную усмешку, пока он медленно поднимает книгу, показывая мне обложку.

— Хочешь послушать, как главную героиню, Сейлор, только что отжарил лучший друг её бывшего, и он прямо в процессе превратился в ликана, но не остановился?

Я тупо смотрю на него, выдержав паузу в пару секунд, а затем расслабляюсь и уже гораздо тише говорю:

— Да, вообще-то я хочу об этом послушать.

За те три минуты, что мы ехали до общежития Дреда, я уже по уши увязла в истории Сейлор и её пары-ликана Руна. Подъём до комнаты занимает всего минуту, но уже через десять секунд я всерьёз подумываю посидеть с Севереном под дверью, только бы дослушать до конца.

— Так ты думаешь, что король ликанов на самом деле предал королевство и работает на фейри? — спрашиваю я, оглядываясь на него через плечо, пока открываю дверь.

Он разочарованно вздыхает, словно лично знаком с королём ликанов.

— Похоже на то. От него веет чем-то недобрым, но я пока не могу понять, чем именно. Рун будет просто раздавлен к чертям, если тот действительно всех предаст.

Рун — это принц ликанов, который уже по уши влюблён в Сейлор. Им определённо не суждено быть вместе, а бывший Сейлор будет просто в ярости, когда узнает, что его лучший друг её трахает.

Жду не дождусь, когда это случится.

Нахмурившись, я толкаю дверь, всё ещё размышляя, не кроется ли за фигурой короля ликанов нечто большее, чем уже известно. Но стоит мне сделать шаг в комнату Дреда, как я замираю на месте, а из моего горла вырывается резкий крик. Прежде чем я успеваю хотя бы моргнуть, мне в лицо брызжет тёплая жидкость.

Я шарахаюсь и с такой силой отлетаю назад в грудь Северена, что у него перехватывает дыхание.

А потом на меня снова летят брызги.

— Что за херня?! — из моего рта вырывается визг, на который я, кажется, никогда прежде не была способна, но ведь и зрелище передо мной открылось такое, какого я, блядь, в жизни не видела.

— Иисус, твою мать, Христос, — выплёвывает Северен, быстро отталкивая меня плечом, чтобы вбежать внутрь и вырубить потолочный вентилятор.

Потому что к одной из лопастей привязана верёвка, на конце которой болтается отрубленная голова Минди Саклер. Она медленно вращается, разбрызгивая её кровь по всей комнате.

Моя рука сама тянется к губам — я парализована охватившим меня диким ужасом. Северен дёргает за цепочку, и пока потолочный вентилятор медленно останавливается, я обвожу взглядом комнату, отказываясь верить во всё, что вижу.

Мне требуется несколько секунд, чтобы сообразить, что за херня находится на стуле Дреда, пока до меня наконец не доходит: это торс Минди, полностью лишённый кожи, без рук и головы. Под столом, упёршись в пол, стоят её ступни, отсечённые по лодыжки. Но с них кожу не сняли, как и с отрезанных кистей, которые лежат на клавиатуре Дреда — так, словно Минди сидит за столом и что-то печатает.

К горлу подступает рвота, а смесь адреналина и шока устраивает настоящий ад у меня внутри, пока я разглядываю другие части тела, расставленные так, словно они детали интерьера.

Абажур на тумбочке Дреда держится на её вертикально установленном предплечье. Вся её нога, от верха бедра до самой лодыжки, теперь служит ножкой для напольного торшера в углу.

И, Иисус, блядь, Христос, её кожа расстелена по матрасу вместо покрывала.

Я отворачиваюсь, задыхаясь от рвотного спазма, и едва сдерживаюсь, чтобы не заблевать весь пол. Секунду спустя Северен уже хватает меня за предплечья и выталкивает вон из комнаты.

— Божемой, божемой, божемой, божемой, — без конца повторяю я едва слышно, давясь слезами и паникой.

— Тише, тише, иди сюда, — быстро говорит Северен, разворачивая меня к себе.

Я в ужасе закрываю лицо обеими руками и только сейчас понимаю, что оно всё испачкано её кровью. Он обнимает меня одной рукой и крепко прижимает к себе, пытаясь удержать моё дрожащее тело.

Свободной рукой он наощупь ищет телефон, пока я пытаюсь, блядь, сделать хоть вдох сквозь бушующий внутри хаос. Но дышать не получается, потому что Минди Саклер, блядь, по кускам разбросана по всей комнате Дреда. И это моя грёбаная вина.

Через мгновение я слышу отчётливый голос оператора 911 на том конце провода.

— Э-э, да, м-мне н-нужно сообщить об убийстве, — говорит Северен, его голос срывается и дрожит. — Я думаю… думаю, Локсмит здесь.

Весь остальной разговор растворяется в белом шуме, заполнившем мои уши. Гудение становится всё громче и пронзительнее, по мере того как адреналин в крови взлетает до предела.