Тем не менее я направляю каждую каплю упрямства из моей души в кости, заставляя себя выпрямить спину и задрать подбородок. Развернувшись обратно, я демонстративно игнорирую смотрящего на меня Дреда и возмущённо фыркаю.

— Дред писается в кровать по ночам. Мне жутко за него неловко.

Роуг громко хохочет, а Северен фыркает. Рискнув, я смотрю на Дреда и вижу, что он качает головой, хотя один уголок его рта изогнут в ухмылке.

Мы все, блядь, знаем правду. Но если мне придётся выбирать, признаться во всём или толкнуть Дреда под автобус, я врублю заднюю передачу и перееду его ещё раз. Ну так, чтоб наверняка.

— Ладно, на этой прекрасной ноте вам двоим пора ехать в аэропорт, — произносит Северен, хватая Роуга за шиворот и вытаскивая его из комнаты.

Я сильнее скрещиваю руки на груди, отказываясь чувствовать себя виноватой, даже когда Дред снова подходит ко мне и скользит ладонью по моей челюсти, запуская пальцы в волосы, а затем заставляет меня поднять подбородок.

Веселье светится в его глазах, но он молчит. Вместо этого Дред наклоняется и дарит мне нежный, но не менее эротичный поцелуй. И пусть он не спешит отстраняться, всё заканчивается слишком быстро.

Он замирает в миллиметре от моего лица, мрачно шепча:

— Я люблю тебя, Ревери Адамс. Будь хорошей девочкой, пока меня не будет. Ладно?

В его глазах читается благоговение, когда он проводит подушечкой большого пальца вниз по моей нижней губе, и его взгляд задерживается на ней.

Даже если бы я могла дышать, у меня бы всё равно ничего не вышло. Он высосал из комнаты весь кислород, и мне осталось только задыхаться угарным газом.

Дред прикусывает нижнюю губу и издаёт низкий горловой звук, словно ему нравится то, что он видит. А затем снова поднимает на меня глаза. Смотрит не отрываясь, и моё сердце тяжело стучит. Я теряю дар речи, а внутри всё так и замирает, пока он отходит, берёт чемодан за ручку и катит его за собой к выходу. Дверь за ним тихо закрывается — и всё это происходит до того, как я снова вспоминаю, как дышать.

Чёрт бы всё побрал...

Как же я ненавижу тот факт, что не могу его ненавидеть.

Меньше всего я ожидаю, что Октавия сядет напротив меня, со странным выражением в синих глазах. От её внезапного появления я вздрагиваю; сердце пускается вскачь, и я поднимаю на неё свои широко распахнутые глаза, приоткрыв рот от шока.

Всё это время я сидела в кафетерии, лениво ковыряя вилкой в пасте с баклажанами и пармезаном и бездумно листая ленту в телефоне. Северен сейчас сдаёт промежуточный экзамен, так что мне было велено подождать его здесь.

— Э-э... привет, — медленно выдавливаю я, растерянно моргая.

По сути, я толком не видела её с тех пор, как из-за меня они расстались. Общих пар у нас нет. Да и друзей на всём кампусе у меня тоже нет, так что пересечься в одной компании мы точно не могли. В те редкие разы, когда мы всё же сталкивались мельком, её внимание всегда было поглощено чем-то ещё.

Если честно, я сама не знаю, как мне относиться к Октавии. Здорово, конечно, что она явно против буллинга. Но я ведь почти ничего о ней не знаю. Кроме того, что возвращаться к Северену она не собирается.

Из-за этого мне даже немного неловко. Всё-таки теперь мы с Севереном вроде как друзья.

— Привет, — вздыхает она, и её взгляд то и дело устремляется куда-то мне за плечо.

Я сдерживаюсь, чтобы не обернуться. Скорее всего, она просто высматривает Северена — двери в кафетерий как раз у меня за спиной.

Она прокашливается, справляясь с неловкостью, и слегка меняет позу.

— Извини за это... э-э... — она неопределённо машет рукой в воздухе, — ...грубое вторжение. Я увидела тебя и поняла, что это редкий случай, когда у тебя на шее никто не висит. Особенно тот рыжий. Вот я и решила воспользоваться моментом.

Я лишь натянуто улыбаюсь. Где-то неподалёку точно сидит подставной агент и следит за каждым моим микродвижением. Даже если я пукну, он об этом тоже узнает. И это охренеть как пугает. Но Октавии я ничего из этого сказать не могу, так что просто помалкиваю.

Он приехал сегодня рано утром. Вчера, как только Дред и Роуг уехали, я сразу позвонила Барри. Спросила, не завалялась ли у него парочка высококлассных убийц.

В итоге он прислал Крида, который сейчас сидит в синих джинсах и толстовке Nike, изображая аспиранта.

Ну почти.

Окружающих напрягает вовсе не оружие, которое у него где-то припрятано. Всё дело в его бешеной, давящей энергетике. К тому же он, если честно, чертовски хорош собой. Думаю, люди просто интуитивно чувствуют, что он опасен, даже если сами не понимают почему.

Меня не покидает ощущение, что к ФБР он не имеет никакого отношения. Без понятия, в какой глуши Барри его откопал, но я левый сосок даю на отсечение — этот парень далеко не всегда ладит с законом. Но он хотя бы горяч.

Хоть какой-то плюс.72