— Келлан, блядь, я сейчас кончу. Пожалуйстаразрешикончить, — невнятно бормочу слова, которые практически сами вылетают из моего рта.

Он отстраняется всего на секунду, чтобы прорычать:

— Ты должна утопить меня, Рев. Прямо, блядь, сейчас.

И тогда он начинает яростно скользить языком по клитору, словно подзывая к себе, и этот жест выбрасывает меня прямо за край.

Перед глазами взрываются звёзды, а в следующую секунду я кричу от пронзившего меня оргазма. Бёдра намертво сжимаются вокруг его головы и кажется, я роняю телефон, потому что теперь обеими руками вцепляюсь ему в волосы и беспощадно трусь о его лицо.

Я так сильно кончаю, что в голове, кажется, готовы лопнуть все сосуды. Из горла вырывается крик, от которого дрожат связки, но до моих ушей доносится только глухой белый шум.

Где-то в другой реальности Дред вырывается из моей хватки, вытаскивает дилдо и отшвыривает его в сторону. Затем он спешно поднимается с кровати, раздевается и запрыгивает обратно.

— Иди сюда, — рявкает он. Хватает меня за ноги и грубо волочит по матрасу к себе, опрокидывая на спину.

Я всё ещё блуждаю где-то среди звёзд, когда он широко разводит мои ноги в стороны и складывает моё тело пополам, прижимая колени чуть ли не к самым ушам. Уперевшись стопой в матрас, он приподнимается, полностью нависает надо мной и прижимает головку члена к самому входу. А затем одним мощным движением входит в меня до упора.

Его грубое проникновение ощущается, словно меня схватили за горло и впечатали в матрас. Из меня вырывается хриплый, удушливый крик, и руки взлетают к его напряженным бицепсам, глубоко вонзаясь ногтями в кожу.

Дилдо, может, и был того же размера, но он и близко не ощущался так же ошеломительно, как его настоящий член, от которого перехватывало дыхание. И не был таким беспощадным.

Несколько долгих мгновений я не могу издать ни звука и не способна сделать даже вдоха. Он не оставляет мне ни секунды на передышку, трахая меня с первобытной жестокостью. Шлепки кожи о кожу и влажное хлюпанье моей киски разносятся по комнате, словно их пустили через динамики, и этот звук перебивают лишь его неконтролируемые стоны, сопровождающие каждый толчок.

Затем призрачная рука наконец отпускает мое горло, выпуская наружу рыдания.

С этого оргазма просто невозможно спуститься: его безжалостные толчки не дают ему угаснуть до конца, а вместо этого снова заставляют меня карабкаться к вершине.

Я больше себя не контролирую, мои руки сами сжимают грудь, а пальцы терзают соски. Когда Дред отпускает одну мою ногу, чтобы взять телефон и поднять его прямо надо мной, во мне не остаётся ни капли стыда, и я смотрю прямо в объектив.

Я могу только догадываться, как выгляжу со стороны.

Мои тёмно-русые волосы разметались по его чёрным простыням, а редкая чёлка спадает в сторону, открывая полуприкрытые глаза, брови приподняты в сладкой муке, а рот приоткрыт от наслаждения. Его футболка задралась выше моей груди, пока я сама сжимаю её руками. Мои колени всё ещё прижаты к ушам, а его ладонь намертво фиксирует одну ногу, пока он продолжает безжалостно меня трахать.

Я хочу, чтобы он пересматривал это видео позже. Хочу, чтобы он был одержим мной так же, как я сходила по нему с ума все эти годы. Даже если это останется тайной, пусть даже если мы снова вернемся к взаимной ненависти, по крайней мере, я буду знать, что, чёрт возьми, тоже преследую его.

На секунду его голова откидывается назад, а рука вздрагивает, едва удерживая телефон, пока он сам становится жертвой этого дикого наслаждения. Тогда я тянусь вверх, забираю у него мобильник и направляю камеру прямо себе между ног, чтобы запечатлеть, как его полностью мокрый член входит в меня до упора, и как с каждым толчком между нами брызжет моё возбуждение.

Он рычит в ответ, довольный моей готовностью снимать нас на камеру. Может быть, всё дело в том, что это видео больше не кажется секс-компроматом, созданным ради моих мучений. Теперь оно будет мучить его самого.

— Вот так, малышка, — мурлычет он. — Сними всё как следует, чтобы было видно, как хорошо ты принимаешь мой член.

Он сдвигается вверх к изголовью, упираясь руками над моей головой, практически провисая надо мной планкой. Из-за этого нового угла он входит гораздо глубже, задевая ту самую точку, от которой я начинаю задыхаться и сбивчиво стонать, зато для камеры открывается самый лучший обзор.

— О-о-ох, б-блядь, Келлан, господи, — лепечу я. Пальцы на ногах поджимаются от абсолютной эйфории, захлестнувшей меня с головой. — Ты т-так о-охрененно меня т-трахаешь.

Он переносит вес, сгибает одну руку, чтобы опереться на локоть, а второй крепко обхватывает моё горло. Дред сильно сжимает пальцы и наклоняется близко к моему лицу. Его глаза кажутся почти чёрными, но это зрелище посылает острый разряд возбуждения прямо в моё бешено колотящееся сердце.

— Это потому, что ты создана специально для меня, — рычит он. — Трахать тебя могу только я и никто больше. Эта киска принадлежит мне. Ты меня поняла?