Каждая мышца в моём теле каменеет, и внутренние стенки сжимаются вокруг него с яростью, отражающей тот хаос, что бушует у меня внутри.

Кажется, я кричу его имя, но в то же время чувствую, будто разлетаюсь на мелкие осколки, и этот крик может быть всего лишь звуком того, как они с дребезгом осыпаются на пол.

Наши тела неистово дрожат, прижатые друг к другу, пока он подтягивает меня выше, усаживая к себе на колени. Он крепко меня обнимает и зарывается лицом в мою шею, пока мы оба окончательно распадаемся на части.

К тому времени, как я прихожу в себя, голова кружится, дыхание сбито, а тело бьёт такая крупная дрожь, будто содрогаются сами кости. Всё внутри буквально гудит, а в ушах стоит глухой звон. Я никогда не оказывалась в эпицентре взрыва, но именно так, должно быть, чувствуешь себя, когда стоишь слишком близко.

В конце концов мы обмякаем, и он аккуратно усаживает меня обратно, прислонив к двери. Тяжело вздохнув, я бессильно роняю голову назад, глухо стукнувшись о дерево.

Кожа так и горит, я вся насквозь промокла от пота, а в теле такая слабость, словно внутри расплавилась каждая кость. Я в бреду и, честно говоря, просто не в себе.

Потому что какого хрена.

Это… Что это, блядь, вообще было? Я ни хрена не понимаю.

Дред поднимает голову и выпрямляется. Я использую эту потрясающую возможность, чтобы с хриплым стоном закрыть лицо руками.

Он сжульничал.

Он оттолкнул меня от стола, и это определённо было не по грёбаным правилам.

Кому какая разница, что я была в двух секундах от оргазма? Я ещё не кончила, так что это не считается.

— Ты сжульничал.

Я скорее чувствую, чем вижу, как он упирается ладонями в дверь по обе стороны от моей головы. Его дыхание касается моей шеи, и мне требуются усилия, чтобы подавить дрожь, готовую сотрясти всё тело. Голос Дреда звучит глубоко и хрипло, когда он спрашивает:

— Как много ты заполнила, прежде чем начала умолять, чтобы я не останавливался и дал тебе кончить?

Моё лицо горит, и требуется несколько секунд, чтобы собраться с силами для ответа.

— Неважно. Ты слишком рано оттолкнул меня от стола.

Он тихо, коротко усмехается. Должно быть, потому что мой голос звучит как у обиженного ребёнка.

— Хочешь повторить?

— Нет, — огрызаюсь я.

— Думаю, будет справедливо признать, что ты всё равно бы проиграла, даже если бы я позволил тебе залить своими соками всё моё лицо.

Мои щёки горят ещё сильнее, и я крепче прижимаю руки к лицу, чтобы не видеть его промокшую толстовку. Вместо ответа я лишь стискиваю зубы, просто потому что знаю: он прав, и меня буквально разрывает от смеси отчаяния, злости и стыда.

Мне, блядь, стоило бы догадаться и выдвинуть другие условия. Было так легко забыть, насколько ошеломляющие ощущения дарит его рот, когда я всеми силами пыталась вообще об этом не думать. А ещё следовало понять всё по одной только его уверенности: он никогда бы не прислал мне то дурацкое голосовое, если бы знал, что не выиграет.

И этот ублюдок оказался прав.

В этот раз я даже не могу ненавидеть его. Я просто ненавижу себя.

Я напрягаюсь, когда он хватает меня за бёдра и приподнимает, чтобы с тихим шипением выскользнуть из меня. Вытекающая влага не должна была стать неожиданностью, и всё же я не думала, что её окажется… так много.

Теперь моё лицо буквально горит. Я изо всех сил пытаюсь игнорировать этот стыд — игнорировать его самого — и просто молюсь, чтобы он ушёл, дав мне снова спрятаться в своём оцепенении. Было приятно ничего не чувствовать то недолгое время, пока оно длилось, но, подозреваю, именно поэтому Дред и бросил мне вызов. Не так уж весело ломать меня, когда я вообще никак не реагирую.

— Оставайся здесь.

Я бы предпочла сдохнуть и провалиться сквозь пол, но вариант не двигаться тоже сойдёт. Приоткрываю глаз ровно настолько, чтобы увидеть, как он поднимается на ноги, натягивает штаны, поправляет одежду и скрывается в моей ванной. Какое-то мгновение слышится шум льющейся воды, а затем его шаги.

Я всё ещё не смотрю на него, даже когда чувствую тёплое прикосновение мокрой ткани к своим бёдрам.

Тишина становится удушающей, пока он приводит меня в порядок. Раздаётся отчётливый звук — это влажная ткань летит в корзину для белья, а затем он снова подхватывает меня на руки. Рука сама взлетает к его плечам, чтобы удержать равновесие, пока он поднимается. Прежде чем я успеваю спросить, какого хрена он творит, Дред несёт меня к кровати и бросает на матрас.

Затем он наклоняется, подбирает с пола трусики с джинсами и протягивает мне. Не теряя времени, я натягиваю их обратно, пока он подходит к столу и принимается разглядывать бумаги.

Внутри сразу вспыхивает желание защищаться, но из-за отсутствия нормального оправдания я лишь сильнее злюсь.

— Теперь уходи, — резко говорю я, застёгивая джинсы.