Меня трясёт, нервы на пределе, и когда я чувствую, как его ладони разводят бёдра, вздрагиваю. Щёки горят, грудь тяжело вздымается. И только одна-единственная мысль крутится в голове снова и снова.

Какого хрена ты позволяешь ему это делать?

Я снова вздрагиваю, когда он хватает меня за бёдра и дёргает вперёд, сдвигая задницу на самый край кресла. Его горячее дыхание обжигает мою плоть, и, о боже, я, блядь, понятия не имею, почему так чертовски нервничаю, но меня просто трясёт.

— Надеюсь, ты уже начала, дорогая, — мурлычет он за секунду до того, как его влажный язык проходит снизу вверх по всей киске, к самому клитору.

В третий раз за эти минуты я подпрыгиваю, а затем жалобно всхлипываю, судорожно пытаясь нащупать ручку. Довольное рычание Дреда вибрирует глубоко во мне, пока он жадно меня вылизывает, и я уже с трудом пытаюсь удерживать взгляд на бумаге.

Это всего лишь второй раз, когда мужчина ласкает меня ртом вот так, и я уже совершенно забыла, как это, блядь, потрясающе приятно.

Стиснув зубы, я часто моргаю, чтобы картинка перед глазами перестала плыть, и заставляю себя сосредоточиться на строчках.

Имя. Мне нужно написать своё имя.

Сначала имя, потом фамилия.

Проще простого.

Я успеваю вывести только «Р-Е-В-Е», прежде чем он втягивает клитор в рот, вырывая из моего горла резкий, судорожный вздох. А затем я чувствую, как его большие пальцы раздвигают мои складки ещё шире, а кончик языка начинает яростно ласкать клитор вверх-вниз. Мои брови хмурятся, и я на секунду зажмуриваюсь, когда мощный поток удовольствия захлёстывает всё моё существо.

Охренеть.

Моя левая рука сжимается в кулак, а другая так сдавливает несчастную пластиковую ручку, что та до боли врезается в пальцы. Впрочем, сейчас чертовски трудно чувствовать хоть что-то, кроме его рта.

Из горла вырывается сдавленный стон, я зажмуриваюсь ещё сильнее и бессильно опускаю голову, пока с каждым новым движением его языка меня накрывает очередная волна экстаза. Бёдра неистово дрожат, и сейчас мне до безумия хочется схватить его за волосы, сильнее притянуть к себе и просто трахать его лицо.

Соберись, блядь.

Заставив себя открыть глаза, я быстро дописываю имя и фамилию. Дальше перехожу к дате рождения, вписывая её в бланк, и следом принимаюсь выводить свой адрес.

Вот только строчки плывут перед глазами, едва Дред опять засасывает мой клитор с довольным стоном, будто он жадно пьёт воду после недель обезвоживания. Влажные, хлюпающие звуки доносятся из моей киски, что только усиливает эротизм происходящего.

— Ох… — выдыхаю я, чувствуя, как глаза сами собой закатываются.

Он выпускает его с влажным шлепком лишь для того, чтобы тут же снова прильнуть ко мне с нетерпеливым рычанием. Его язык действует одновременно небрежно и пугающе точно, скользит и ласкает именно там, где нужно, так что у меня, блядь, искры летят из глаз.

Он чертовски, до безумия в этом хорош, и я окончательно проиграю, если прямо сейчас не возьму себя в руки.

Я успеваю заполнить ещё две строчки, когда чувствую, как его пальцы начинают настойчиво исследовать мой вход.

— Дред, н-нет, это жульничество, — судорожно шепчу я, едва переводя дыхание. Я слишком хорошо себя знаю: если он добавит пальцы, то меня хватит ровно на две секунды. — Только твой рот.

Он согласно урчит, хотя его пальцы медлят, словно чего-то выжидая.

Я пытаюсь сбить этот удушающий поток удовольствия и сосредоточиться на бланке. Этого хватает как раз на то, чтобы написать свой номер, но, кажется, я перепутала местами пару цифр. Я фиксирую на них взгляд, пытаясь вспомнить правильный порядок, но, когда он снова втягивает клитор в рот, все цифры окончательно смешиваются в кучу. И на этот раз, отстраняясь, он слегка прикусывает его зубами.

— Блядь, — стону я, и мой живот сводит судорогой, когда я нахожусь опасно близко к краю.

Он снова резко его прикусывает, заставляя пьянящий коктейль из боли и удовольствия смешаться воедино.

И это, блядь, чертовски восхитительно.

Мои глаза закатываются, и рот приоткрывается в хриплом крике, а губы вопреки всему непроизвольно растягиваются в улыбке. Когда он делает это снова, мой очередной стон кажется почти радостным.

Я стремительно теряю контроль, улетая в бездну, и уже едва способна вспомнить, ради чего мне нужно держать себя в руках.

Голова запрокидывается назад, я непроизвольно двигаю бёдрами ему навстречу и судорожно, часто дышу, жадно встречая каждое прикосновение его языка.

Я уже так близко, и мне одновременно хочется взлететь, чтобы это никогда не кончалось.

Дред уверенно толкает меня к краю, а я заполнила всего три четверти одной страницы. И как раз когда мне кажется, что лучше уже быть не может, я чувствую, как подушечка его большого пальца оттягивает плоть, полностью раскрывая мой сверхчувствительный клитор под удары его языка.