— Ох, — выдыхаю я, а в следующий миг у меня буквально перехватывает дыхание, когда он повторяет это снова и снова.

Наше дыхание становится всё громче и тяжелее, густея от новой волны наслаждения. Он отрывает лоб от моего плеча, чтобы покрыть горячими, влажными поцелуями шею. Мои ресницы подрагивают от напряжения, которое нарастает и нарастает с каждым толчком его бёдер, пока он держит ровный, размеренный темп.

— Тебе хорошо? — в его голосе нет ни капли самоуверенности или издёвки, хотя первого Дреду не занимать. Он звучит искренне и открыто, словно проверяет моё состояние и готов следовать моим желаниям, если потребуется.

Не знаю, почему это так цепляет, но я завожусь ещё сильнее.

— Да, — выдыхаю я и отчаянно киваю, потянув его за волосы.

— Да?

И снова в его голосе слышится жажда подтверждения, но на этот раз ему словно просто необходимо услышать, как сильно он сводит меня с ума.

— Да, да... это так приятно.

В ответ он довольно стонет, и от этого звука по моей спине пробегает дрожь.

Окружающий воздух сгущается настолько, что кажется, будто я вдыхаю пар, а не кислород, хотя он наэлектризован до предела, и этот статический заряд пронзает каждую клеточку моего тела, проникая внутрь. Пот катится по затылку, тонкой плёнкой покрывая нашу кожу и лишь сильнее разжигая пламя, пока эйфория управляет мерными толчками наших бёдер.

Его рот прижимается к моей шее: он то кусает её на грани боли, то покрывает влажными поцелуями, засасывая нежную кожу. Затем поднимается выше, к самому основанию челюсти, и впивается в мои губы очередным жадным поцелуем.

Это совсем не похоже на то, как он целовал меня раньше. Теперь в этом чувствуется отчаяние, словно нам обоим осталось жить считаные секунды.

Затем он немного меняет угол, и кончик его члена задевает точку, от которой моя голова запрокидывается, а глаза закатываются. Я с криком отстраняюсь от его губ, пока абсолютное блаженство поглощает меня без остатка.

— Боже мой... — задыхаясь, выдавливаю я. — Да, именно так.

— Вот так? — тихо шепчет он, внимательно наблюдая за мной. — А если вот здесь?

Он снова сдвигается, и я понимаю, что до этого он едва касался нужного места. Теперь же кажется, будто он бьёт прямо в цель. Мой позвоночник выгибается, пока громкий стон вырывается из горла.

— Ох, да, да, да, именно туда. Оставайся там, — умоляю я, мой голос становится выше, а глаза закатываются ещё сильнее.

Мелкая дрожь разливается внутри, и мышцы сжимаются от нарастающего до предела наслаждения, пока я не начинаю пробовать цвета на вкус и видеть звуки. Это настолько невероятное блаженство, что на моих губах появляется улыбка, пока он бьёт в одну и ту же точку снова и снова. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, не хочу чувствовать ничего другого. И я бы пошла на самые ужасные, злые поступки, лишь бы остаться в этом моменте навсегда.

— Блядь, это та-ак хорошо, Келлан. О боже, умоляю, не останавливайся, только не останавливайся.

Должно быть, он слышит в моём голосе страх потерять это ощущение.

— Я с тобой, малышка, — успокаивает он, и глубокий тембр его голоса пускает дрожь по позвоночнику, пока он скользит губами по линии моей челюсти. — Я знаю, что нужно этой сладкой маленькой киске.

Наши взгляды встречаются, когда он поднимает голову и едва касается моих губ своими, отчего сердце буквально взлетает к самому горлу.

Он держит ровный темп, ни разу не сбиваясь и не меняя угол. То, как медленно нарастает это напряжение, кажется почти пыткой, но в это же время то, как именно он затягивает момент, — чертовски идеально.

Затем одна его рука скользит между нами, и он с силой прижимает большой палец к клитору, стимулируя его уверенными круговыми движениями, от которых всё перед глазами начинает плыть.

Мой рот приоткрывается, и несколько мгновений я беззвучно ловлю воздух, прежде чем прерывистый, хриплый стон вырывается на волю, а всё тело начинает содрогаться в предвкушении очередного сокрушительного оргазма. Его верхняя губа дёргается в хищной ухмылке, и из горла вырывается низкое рычание, а он смотрит на меня с какой-то первобытной, дикой жаждой.

— О-о-ох, Ке... бл⁠я…дь…

Жалкая попытка сдержать стон тонет в пронзительном крике, я зажмуриваюсь до боли, пока экстаз до предела скручивает всё внутри.

— Вот так, вот так, — подбадривает он, и его хриплый голос звучит приглушённо, но настойчиво. — Ты справишься с этим, малышка.

Его большой палец двигается быстрее, пока я не начинаю задыхаться от криков, а наслаждение не сужается до одной острой точки. Его брови хмурятся, рот приоткрывается, и низкие, глубокие стоны обжигают мои губы. Он ускоряет темп, вбиваясь в меня с бешеной страстью, будто с каждым движением члена он создаёт внутри настоящий шедевр.

Последнее, что я слышу перед тем, как лавина наслаждения прорывается наружу, — это его мучительный стон и хриплое:

— Блядь, Ревери.