Потому что даже я прекрасно понимаю: Ревери не сдалась бы без боя, а это привлекло бы кучу ненужного мне внимания.

Вот только Ревери так и не выбежала наружу. Как раз тогда, когда я устал ждать и уже направился за ней сам, подъехала полицейская машина. Когда офицер зашёл в корпус, я проскользнул следом и затаился за стеной у лестничной клетки, пока он шёл прямиком к её двери. Из-за того, что её комната находится почти в самом конце коридора, расслышать причину визита не удалось, но я предположил, что это как-то связано со мной и Роугом, поэтому тут же написал ему сообщение. Едва я закончил, как до меня долетел голос Ревери — она просила офицера сопроводить её до отеля. Я понял, что она знает о моём приходе и просто пытается безопасно свалить.

Но я не собирался этого допускать, поэтому тут же рванул обратно на первый этаж и врубил пожарную тревогу. Затем добежал до своей машины на парковке и засел внутри, выжидая подходящий момент, чтобы её забрать. Мне сыграло на руку, что такси зажали со всех сторон, а ехать по газону водитель не захотел. Его отказ заставил Рев рвануть обратно к корпусу, чтобы попросить полицейских и пожарных очистить площадку. Это открыло для меня идеальную возможность: я перехватил её, закинул в багажник и без всяких проблем выехал прямо по траве. Даже если бы водитель Uber просто объехал препятствие, я собирался ехать за ней до самого отеля, тем более что офицер, считай, её бросил.

Как бы то ни было, только потом, когда мы с Ревери уже вернулись в мою комнату, я заметил, что Роуг так и не ответил. Не знаю, сдох у него телефон или ещё что, но ему чертовски повезло, что Рев не вызвала копов, потому что он бы даже не узнал об этом, пока они не заявились бы прямо к нему. Я без понятия, какого хрена он так надолго пропал, но, судя по его нынешней тираде, у меня закрадывается подозрение, что причиной была Сейбл.

— Какого хрена ты смеёшься? Ты хоть представляешь, что могло бы произойти, если бы у неё получилось?

— Нет, — сухо отзываюсь я, глядя на него. — А ты?

— Нет, — рявкает он. — Но это было бы реально, блядь, паршиво — вот это я знаю точно.

Он трясёт головой, пыхтя и фыркая как бык, и злобно бормочет что-то под нос. У меня чертовски сильно кружится голова, чтобы разбирать его слова, и, уж тем более, чтобы мне было не плевать.

— Лайонел вышел из тюрьмы, — говорю, переводя тему на важные вещи, пока он не начал гуглить последствия введения бальзамирующей жидкости в член. Лично я бы предпочёл никогда не знать ответа на этот вопрос.

Голова Роуга резко поворачивается ко мне, а я собираю последние силы, чтобы заставить себя встать. Мне нужно поднять уровень сахара в крови, пока я не вырубился, а затем добраться до столовой, чтобы набрать несколько тысяч калорий, прежде чем тренер заставит меня снова всё это позже сжечь.

Он мгновенно вскакивает на ноги, чтобы пойти за мной.

— Что, блядь, значит «он вышел из тюрьмы»?

— То, что я только что сказал, — огрызаюсь я. — Его условно-досрочное утвердили, блядь, три недели назад. Рев украла письмо, извещающее меня об этом, а поскольку полных ста двадцати дней на принятие решения ещё не прошло, то я понятия не имел. Хорошее поведение плюс то, что в тюрьме он был реальным порядочным ублюдком, убедило их отпустить его.

После того, как прошлым вечером я привёл Рев в свою комнату, я позволил ей принять душ в мужских кабинках, пока сам караулил снаружи, следя, чтобы никто больше не зашёл. У меня было искушение понаблюдать за ней, но вместо этого я всё время листал ленту в сети, проверяя, не просочилась ли ещё у кого-нибудь информация об освобождении Лайонела.

Я проверяю его статус на сайте, как делал это уже несколько раз до этого, но поиск не выдаёт никаких результатов — это значит, что в тюремной системе его больше нет. Поскольку в прошлом месяце СМИ узнали про его слушание по условно-досрочному освобождению, люди проверяли сайт CDCR, отслеживая статус, прямо как я. Несколько человек обратили на это внимание и начали гадать на форумах, но шумиха так и не поднялась: все тоже думали, что CDCR опубликовали бы информацию, будь это правдой, и просто списали всё на технический сбой.

Так что, когда Ревери вышла из душа, она посвятила меня в детали того, почему его освобождение утвердили. Даже её обнажённое тело под полотенцем не могло полностью отвлечь меня от факта, что судебная система выпустила серийного убийцу на свободу. Это, блядь, уму непостижимо.

По сей день я не могу уложить в своей грёбаной голове, как они, блядь, не смогли найти ни единой чёртовой улики против него, кроме моих показаний. Он должен был облажаться хотя бы раз. Если я смог ускользнуть от него, то уверен, что-то ещё тоже осталось незамеченным.