Нахмурившись, она слепо утыкается взглядом в свой телефон.

— Он вполне мог найти исполнителя, — говорю я. — Наверняка это дело рук Рокси.

Но даже когда эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что ни один из нас в это толком не верит.

— Или подражатель, — шепчет она. — Они могут действовать сообща.

Я стискиваю зубы, едва ли не злясь на неё за эти слова. Стоило ей произнести их вслух, как внутри вскипает дикая ярость. Вот только, кажется, впервые в жизни этот гнев обращён не против неё, а в её защиту. И это мне совсем, блядь, не нравится.

— Остаться у меня в комнате — лучший вариант, — заявляю я твёрдым тоном. — Кто бы ни подбросил эту записку, очевидно, что это сделано от имени Лайонела. А значит, самого его здесь пока может и не быть, но, судя по всему, он скоро появится.

Чертовски надеюсь, что он придёт.

Я буду только рад, если этот сукин сын появится у меня на пороге.

Чёрт возьми, одна только мысль о том, что я снова его увижу и сделаю всё, что моё восьмилетнее «я» желало сделать, но никогда не могло… Эта мысль наполняет мои мышцы жаждой крови, от которой у меня буквально текут слюнки.

Я заезжаю на парковку своего общежития и глушу мотор.

Ревери даже не шевелится. Снова скрестив руки, она демонстративно и упрямо смотрит в окно, со своей стороны.

— Не заставляй меня перекидывать тебя через плечо, — предупреждаю я, сохраняя спокойный голос.

Она тихо вздыхает и упирается лбом в стекло.

— Я не собираюсь переезжать к тебе, Дред, — ворчит она. — Мы в лучшие-то дни едва терпим друг друга, а ты предлагаешь мне остаться у тебя?

Я непонимающе смотрю на неё.

— Мне всегда нравилось быть рядом с тобой, дорогая.

Из её горла вырывается низкое рычание, и она резко поворачивает голову ко мне, а её взгляд буквально полыхает яростью. Я даже не пытаюсь скрыть свою ухмылку.

Теперь, когда я вижу эти глаза, всё, что я могу себе представить, — это то, как она смотрела на меня, пока я лизал её киску: блестящие, умоляющие и такие, блядь, открытые. Я мог прочесть каждую мысль в её голове. И то, как она сосала мой член, словно это была её первая еда за много лет…

Мне нужно увидеть это снова. Просто… ещё хотя бы несколько раз.

— Я почти уверен, мы уже выяснили, что ты не можешь забрать свои слова обратно, — напоминаю я, и её взгляд за считанные секунды превращается из пламени спички в лесной пожар.

— Мы так не договаривались, — резко бросает она. — Ты выдвинул ультиматум — я выбрала. Всё кончено.

Мои брови взлетают вверх, а ухмылка становится ещё шире.

— Пока ты не дала мне новое обещание. — Я наклоняюсь над разделяющим нас подлокотником, а она вжимается в сиденье ещё сильнее, отчего мне становится только веселее. Я охренеть как люблю заставлять её трепетать. — Если тебе нужно напомнить, ты сказала, что сделаешь всё что угодно. Так что ты согласилась, что я владею каждой твоей частичкой, и что ты не примешь и не станешь вымаливать ничей член, кроме моего. И, как любой порядочный человек, я позволил тебе кончить.

Её челюсть сжимается, а глаза сужаются в тонкие щёлочки.

— Мы оба знаем, что до порядочного тебе как до луны, — выплёвывает она. — Но это в любом случае неважно. Даже если я не стану трахаться с кем-то другим, это ещё не значит, что я обязана трахаться с тобой. Ты не то чтобы дал мне нечто такое, о чём стоит умолять и дальше. Вообще-то, я буду абсолютно счастлива, если мне больше никогда в жизни не повезёт увидеть или коснуться твоего члена как в этой жизни, так и во всех последующих.

Каждое её слово ощущается как когти, вонзающиеся в мою грудь, разрывающие её на части и оставляющие после себя зияющую дыру. То, что оставалось от моего рационального мышления, из последних сил цеплялось за край этого кратера, а она взяла и, блядь, наступила на него. Теперь оно навсегда потеряно в глубокой бездне, которую породил её гнев.

Я отказываюсь показывать ей, насколько сильно меня это задело, и вместо этого наиграно хмурюсь.

— Да брось ты, Рев. Теперь ты моя девушка. В ближайшем будущем ты будешь спать в моей постели. И насколько я помню, парни трахают своих девушек. Часто.

У меня не было абсолютно никакого намерения это говорить, но в ту же секунду, как слова слетают с губ, я понимаю, что это, блядь, идеально. Статус моей девушки не только даст мне отличный предлог целовать её и трогать, но и растопчет её гордость. Все будут считать её жалкой из-за того, что она трахается с парнем, который всё время обучения только и делал, что издевался над ней. Но что ещё лучше — это позволит мне её защищать, а значит, она будет проводить кучу времени рядом со мной. И когда Лайонел наконец-то придёт за своей дочерью, я буду стоять прямо у неё за спиной.

Она раскрывает рот от изумления и беспомощно глотает воздух. Чертовски мило наблюдать, сколько времени ей требуется, чтобы снова вернуть контроль над своими речевыми и двигательными функциями.