Прогуливаясь среди надгробий, я читаю каждое имя, пока наконец не дохожу до маленького памятника, плиты, чуть приподнятой над землёй, наполовину заросшей сорняками. Трава перед ним стёрта, что говорит о том, что за эти годы у него было немало посетителей, вероятно, подкастеры вроде Зеда и другие одержимые этим мрачным делом. На камне ничего нет, кроме двух дат и имени.

Сара Мейфейр.

Они использовали её девичью фамилию. Логично. Бабушка скорее сожгла бы весь город дотла, чем позволила бы называть свою убитую дочь Сарой Торн.

Я смотрю на имя моей матери, позволяя воспоминаниям о последней встрече с ней захлестнуть меня. Она была такой взволнованной, бегала по дому, пытаясь собрать вещи до его прихода. Я ей не помогала – на самом деле, я, наверное, была помехой, потому что не понимала, что происходит. Я хотела перекусить. Хотела, чтобы она поиграла со мной. Хотела, чтобы она перестала меня пугать, а она пугала, с этим безумным взглядом в глазах.

Если бы я её не задерживала...

Ну, всё было бы по–другому. Мы могли бы успеть убежать.

Инстинктивно моя рука тянется к бриллиантовому кулону на шее, и глаза наполняются слезами, когда я вспоминаю, что его нет. Он пропал.

«Мне так жаль, – шепчу я. – Мне так, так жаль. Ты должна быть здесь. Ты должна быть со мной».

Когда слёзы начинают течь, обжигая щёки, я понимаю, что делаю, и украдкой проверяю, одна ли я. Я вытираю лицо и заставляю себя уйти, выбираясь с кладбища. К тому времени как я возвращаюсь к машине, Жасмин, Коннор и Мэгги уже там.

– Где ты была? – требовательно спрашивает Жасмин.

– Я писала тебе несколько раз, – говорит тётя. Она звучит не сердито, только обеспокоенно. – Телефон был разряжен?

– Извините. Я забыла проверить.

– Тебе нужно увидеть платье, которое я купила. Оно огонь, – говорит Жасмин, роясь в одной из нескольких сумок у её ног.

– Я думала, ты хотела купить только серьги, – говорю я с улыбкой.

– Не бывает «только серёг», – бормочет Мэгги себе под нос. – Давайте, ребята. Поехали.

По дороге домой я молчу, глядя на проплывающий за окном пейзаж. Когда мы возвращаемся в дом, я хватаю из спальни кофту на молнии, затем иду в прихожую и меняю ботинки на платформе на кроссовки.

– Ты куда? – спрашивает Жасмин из дверного проёма.

– Хочу поискать ожерелье, пока не стемнело.

Её лицо смягчается.

– Слушай, я знаю, что была полной стервой по этому поводу в выходные, но мне правда жаль, что ты его потеряла. Я знаю, он был для тебя важен.

Она понятия не имеет, насколько.

– Спасибо.

– Я бы помогла тебе поискать, но София и, фууу, – она кривится, – Зед придут, чтобы обсудить дела по ежегоднику.

Это ещё одна причина сбежать из дома. Я не хочу иметь ничего общего с Зедом и его одержимостью Габриэлем Торном.

Я выхожу через боковую дверь и направляюсь к тропе, отчаянно желая побыть в одиночестве. На ходу я думаю о моей матери, о её красивом смехе, о волнистых каштановых волосах, обрамляющих её лицо, о том, как она пахла ванилью и розами. У меня так мало воспоминаний о ней. У меня было так мало времени с ней.

И меня разрывает от осознания того, что если бы не я, она, возможно, была бы жива сегодня.

Глава 12

Новая кровь

Я бегу через лес, кричу о помощи, пока острые как бритва камни раздирают мои босые ноги.

Я знаю этот сценарий. Так что хотя я вижу впереди поляну в лесу, я не чувствую облегчения. Я знаю, что будет дальше. И всё же мои ноги не могут перестать бежать туда.

Все происходит как всегда. Не успеваю я броситься вперед, как чьи–то руки хватают меня под мышки и оттаскивают назад. Я смотрю на кроны деревьев, на разноцветные скворечники, свисающие с деревьев, обрамляющие безмятежное лицо моего отца, когда он говорит: «Вот и ты!» – и целует меня в висок, а его пальцы щекочут мне ребра.

Я пытаюсь увернуться от щекотки, визжа от смеха. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него, и именно тогда я их вижу. Свисающими с деревьев.

Не скворечники.

Тела.

Их шестеро. Все женщины, их длинные волосы закрывают глаза, головы запрокинуты под неестественным углом. Они висят там, бледные и мёртвые.

– Тебе нравятся мои маленькие воробушки, Габби? Хочешь присоединиться к ним?

Прежде чем я понимаю, бечёвка обматывается вокруг моей шеи, затягиваясь, пока я не перестаю дышать…

Я просыпаюсь с хрипом и кашлем, хватаясь за шею, пытаясь освободиться от запутавшейся верёвки.

– Ого! – говорит Жасмин в темноте. В мгновение ока она оказывается рядом со мной. – Ты в порядке? Опять кошмар?

Кошмар. Вот и всё. Это только в моей голове.

Мои пальцы всё ещё сжимают простыни. Разжимая их, я киваю, вдыхая воздух, пытаясь успокоиться.

– Всё хорошо, – говорит Жасмин, неуклюже похлопывая меня по спине, будто она понятия не имеет, что делать со своей сумасшедшей кузиной. – Всё нормально. Это был просто сон. Ты в порядке.

– Да. – Я проглатываю панику и выдавливаю улыбку. – Спасибо. Я знаю.