– Всё хорошо, Джей–Пи. – Она касается моей руки. – Это моя племянница, Райан. Она недавно переехала к нам.

– А, Райан. Рад наконец познакомиться. Кажется, мой сын упоминал тебя пару раз.

Его сын? Что–то щёлкает, и теперь я вижу это. Сходство. Он выглядит знакомым, потому что похож на Эверетта. Это его отец.

Я выдавливаю вежливую улыбку.

– Приятно познакомиться.

– Как дела у Дэна? – спрашивает он у тёти, и снова я чувствую перемену в его настроении.

– У него всё отлично.

Взгляд Джей–Пи скользит по мне.

– Мы с твоим дядей учились в одной школе. Мы давно знакомы.

Я неловко киваю. В воздухе чувствуется странное напряжение, когда он упоминает Дэна. Интересно, они не ладят друг с другом?

– Итак, Райан, как ты относишься к собакам?

Я застигнута врасплох резкой сменой темы.

– К собакам? Как к породе или вообще?

Джей–Пи теперь выглядит искренне заинтересованным. Воодушевлённым.

– Я управляю приютом для животных в Старлинге, – объясняет он. – И нам всегда нужны лишние руки, чтобы помочь. Собакам нужно больше прогулок и внимания, так что я постоянно ищу новых волонтёров.

– О. Круто. Это звучит весело, на самом деле, – говорю я, и это не просто вежливость.

Я люблю собак. Я всегда хотела одну, но у бабушки была сильная аллергия, и, похоже, Мэгги унаследовала этот ген, потому что Шипли тоже не могут завести собаку. У Джесс был большой глупый золотистый ретривер, который сидел у меня на коленях и смешил меня своими выходками. Фух. Я скучаю по Тако.

– Отлично! – говорит Джей–Пи. – Тогда заходи в любое время. У нас полно псов, которые будут рады компании. – Он кивает моей тёте. – Рад был видеть тебя, Мэгги.

Он уже поворачивается, чтобы уйти, когда Никки внезапно топает к нам, её лицо искажено гримасой.

– Пап, мы можем уже пойти? Я жду целую вечность, – резко бросает она.

– Извини, дорогая, – говорит Джей–Пи. – Я тут немного задержался.

Она скрещивает руки на груди, даже не утруждая себя тем, чтобы заметить меня или тётю, хотя она прекрасно знает, что мы обе стоим здесь.

– Ну, ты закончил болтать или мне развернуть спальник и устроиться поудобнее на тротуаре? Потому что мне смертельно скучно.

Напряжение взлетает до небес. Тон Никки резкий, пропитанный раздражением. У меня мурашки по коже. Мой собственный отец – настоящий убийца, и я всё равно никогда не говорила бы с ним с таким неуважением.

Джей–Пи слегка морщится, но ничего не отвечает. Вместо этого он выдавливает улыбку и поворачивается ко мне.

– Я сейчас, – говорит он дочери.

– Спасибо, – фыркает она, прежде чем уйти.

– Мне очень жаль. – Джей–Пи оглядывается через плечо на Никки, которая доходит до красного пикапа, припаркованного неподалёку. – У неё переходный возраст. – Он говорит легко, но я вижу усталость в его глазах.

Мэгги кивает с искренним сочувствием.

– Подростки – это тяжело.

Несмотря на то что я сама подросток, я не могу с ней не согласиться. Я не могу представить, каково это – воспитывать таких девушек, как Никки и Жасмин.

Джей–Пи вздыхает, потирая затылок.

– В любом случае, если захочешь зайти в приют, ты всегда будешь желанной гостьей, Райан. Ещё раз извини за Никки.

Он бросает на нас извиняющийся взгляд, прежде чем присоединиться к дочери, которая стоит у его пикапа и нетерпеливо постукивает ногой. Мне становится немного жаль его. Никки Джеймс – та ещё штучка. Капризная девчонка, каких поискать.

Мэгги явно согласна, потому что она понижает голос и говорит:

– Из всех лучших подруг, которых могла выбрать Джаззи...

Я прячу улыбку.

– Ты не в восторге.

– А ты была бы?

Я не могу сдержать смех.

– Нет.

– По крайней мере, Джиллиан – милая. Надеюсь, это компенсирует. – Мэгги улыбается в ответ, затем переводит взгляд на телефон. – Джаззи нужен совет по серьгам. Ты идёшь или ещё погуляешь?

– Погуляю, – отвечаю я, и она кивает, не возражая.

– Встретимся у машины через тридцать минут?

– Договорились.

Я ухожу, иду по тротуару, разглядывая витрины, пока не дохожу до конца Мейн–стрит. На Т–образном перекрёстке я смотрю через дорогу и замечаю голые деревья, парковые скамейки и широкий газон за кованой оградой. Сначала я думаю, что это ещё один парк, пока не замечаю надгробия.

Это кладбище Старлинга.

Что–то притягивает мои теперь уже нетвёрдые ноги туда. Я никогда не была на похоронах матери – меня увезли в Аллентаун до того, как они состоялись, – но я представляю, что это был цирк для прессы. Всё, что сказала мне бабушка, – что она похоронена где–то в городе.

Здесь.

Меня тянет туда, так же как тянуло к дому, я боюсь того, что увижу, и того вихря эмоций, который это вызовет, но мне всё равно нужно это увидеть.