– Нет. Хотя бы немного кожи покажи.

Она уже должна была понять, что мои любимые вещи – это рваные джинсы, фланелевые рубашки, худи, укороченные топы и армейские ботинки. До сих пор это ни капли не смущало Эверетта. Тем не менее я следую ее совету и расстегиваю фланелевую рубашку, оставляя ее открытой, чтобы показать топ на бретельках и часть живота.

– Довольна?

Если она и довольна, то по ней не скажешь. Когда раздается звонок в дверь, она тут же бежит открывать.

В гостиной я нахожу тётю, дядю и Жасмин, болтающих с Эвереттом, будто он потерянный член семьи Шипли. Они явно его любят, а он с ними невероятно обаятелен. Когда за ужином я сказала им, что иду с ним на свидание, они оба просияли. Я полагаю, их строгая политика в отношении свиданий их собственных детей на меня не распространяется, и это облегчение, потому что я готовилась услышать нотации. Но всё, что я получила, – это «Он очень хороший мальчик» от Мэгги, а дядя Дэн добавил: «Чертовски хороший футболист».

Как и подобает Прекрасному Принцу, Эверетт открывает передо мной дверь своего пикапа и, когда я сажусь, говорит:

– Ты сегодня очень красивая.

Я выгляжу не иначе, чем в школе, но я ценю его слова.

– Спасибо.

Пикап не новый, но ухоженный и чистый, что для парня–подростка о многом говорит. Тихо играет кантри. Я не могу разобрать песню, но она напоминает мне об отце. Он всегда включал кантри дома.

Наверное, моё выражение лица что–то выдаёт, потому что Эверетт убавляет звук и спрашивает:

– Что–то не так? Ты не любишь кантри?

– Я не знаю. Мы не слушаем его в Алл... – я прикусываю язык. – В Европе. Он не очень популярен. Тебе нравится?

Он кивает, поворачиваясь ко мне с улыбкой.

– Знаешь, ковбои на Диком Западе пели песни скоту, чтобы он не бросался в панику. Отчасти именно оттуда это и пошло. Думаю, можно сказать, что кантри успокаивает дикого зверя.

Я выдавливаю улыбку. Хотела бы я, чтобы это сработало с моим отцом.

Глядя на маленький хвойный освежитель воздуха, покачивающийся на зеркале заднего вида, я спрашиваю:

– Так ты скажешь мне, куда мы едем?

– Нет. Я же сказал, это сюрприз.

Надеюсь, это не то самое место для перепиха в Старлинге, о котором рассказывала Жасмин. Но когда от этой мысли у меня внутри все сжимается, я вдруг понимаю, что, возможно, идея поцеловать этого парня не так уж и плоха. Главное, чтобы это был просто поцелуй, и он не ждал от меня ничего большего. Мой первый секс с Марко был неловким и унизительным. Но поцелуй? С этим я справлюсь.

Я сцепляю руки на коленях, переплетая пальцы.

– Ты выглядишь нервной, – говорит Эверетт. Его улыбка становится шире. – Не волнуйся, это совершенно нормально. Я произвожу такой эффект на девушек.

Этот самоуверенный комментарий помогает мне расслабиться. Я смеюсь, закатывая глаза.

– Ага. Уверена, что так и есть.

– А если серьёзно, ты в порядке?

– Наверное, я немного нервничаю. Я никогда не была на настоящем свидании.

– Что, правда?

– Правда, – подтверждаю я, чувствуя, как горят щёки. – То есть, у меня вроде как был парень в моей старой школе. Но мы никогда не ходили на свидания.

– Так чем же вы занимались?

– Мы тусовались у него или у меня. Или в школе. Ничего официального.

– Ну, тогда я должен сделать так, чтобы это было запоминающимся.

Когда пикап останавливается, солнце уже начинает садиться, отбрасывая сумрачные тени на гравийную площадку. Эверетт берёт фонарик из центральной консоли и встречает меня у капота. Он берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. Мы идём в тишине, пока я не вижу между деревьями силуэт на фоне неба – это подвесной мост. На входе висит деревянная табличка: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕШЕХОДОВ – НЕ БОЛЕЕ ЧЕТЫРЁХ ЧЕЛОВЕК ОДНОВРЕМЕННО».

Теперь я понимаю, почему. Как только Эверетт ступает на первую деревянную доску, земля, кажется, начинает качаться под ним.

Я колеблюсь.

– Ты в порядке? – говорит он, оглядываясь через плечо. Когда я ничего не говорю, он возвращается, снова переплетая наши пальцы. – Обещаю, это безопасно.

– Он такой шаткий, – говорю я, следуя за ним на мост. Мы проходим немного дальше, покачиваясь всю дорогу. – Что на той стороне?

– Туда нельзя. Это частная собственность.

– Тогда куда мы идём?

– Прямо сюда. – Мы почти на середине моста. С лёгкой улыбкой Эверетт осторожно разворачивает меня лицом в другую сторону. – Смотри.

Отсюда я вижу реку, где заходит солнце, окрашивая поверхность воды в цвет расплавленной лавы. Небо – всех оттенков розового, оранжевого и лавандового, и это действительно захватывает дух. Это самый красивый закат, который я когда–либо видела.

– О, – только и могу сказать я.

Я смотрю на это заворожённо, но не настолько, чтобы не заметить, как он кладёт руку мне на бедро и наклоняется ближе, прижимаясь щекой к моему виску. Это приятно.